Главная Публикации Персоналии Мезенские чудотворцы: мученики Феодор юродивый и Лука

Темы публикаций

Мезенские чудотворцы: мученики Феодор юродивый и Лука

Два этих мученика издавна почитаются на Русском Севере. Оба они были духовными чадами священномученика и исповедника протопопа Аввакума, последовавшими за ним добровольно в суровую ссылку. Святой Феодор познакомился с опальным протопопом в 1660-х годах в Устюге, когда того везли из сибирской ссылки в Москву. Феодор был весьма набожным, вел аскетичный образ жизни, любил многочасовые моленья с тысячами земных поклонов. Он сначала не вникал в суть церковной реформы и даже купил новое издание Псалтыря с Никоновыми «исправлениями». Протопоп, увидев эту книгу, рассказал Феодору о заблуждениях реформаторов, и тот сразу же бросил новую книгу в огонь. С тех пор блаженный придерживался церковной старины и всем о ней проповедовал.
Изображая умалишённого, он летом и зимою ходил по улицам Москвы босиком, в одной нижней сорочке. Народ почитал юродивого, и сам царь Алексей Михайлович уважал его за подвижническую жизнь.

Протопоп Аввакум вспоминал божественную ревность блаженного Феодора: «Пожил у меня с полгода на Москве, — а мне еще немоглося, — в задней комнатке двое нас с ним, и, много, час-другой полежит да и встанет; тысячу поклонов отбросает, да сядет на полу и иное, стоя, часа с три плачет, а я-таки лежу — иное сплю, а иное неможется; егда уж наплачется гораздо, тогда ко мне приступит: ,,долго ли тебе, протопоп, лежать-тово, образумься, — ведь ты поп! как сорома нет?” И мне неможется, так меня подымает, говоря: ,,встань, миленькой батюшко, — ну-таки встащися как-нибудь!” Да и роскачает меня. Сидя мне велит молитвы говорить, а он за меня поклоны кладет. То-то друг мой сердечной был! Скорбен, миленькой, был с перетуги великия: черев из него вышло в одну пору три аршина, а в другую пору пять аршин. Неможет, а кишки перемеряет. И смех с ним и горе! На Устюге пять лет беспрестанно мерз на морозе бос, бродя в одной рубашке: я сам ему самовидец. Тут мне учинился сын духовной, как я из Сибири ехал. У церкви в полатке, — прибегал молитвы ради, — сказывал: ,,как-де от мороза тово в тепле том станешь, батюшко, отходить, зело-де тяжко в те поры бывает”, — по кирпичью тому ногами теми стукает, что коченьем, а на утро и опять не болят».

Царь Алексей пытался привлечь протопопа Аввакума на сторону церковных реформаторов, подсылая к нему для уговоров людей из своего ближнего окружения. Протопоп в ответ написал самодержцу послание: «Паки заворчал, написав царю многонько-таки, чтоб он старое благочестие взыскал и мати нашу, общую Святую Церковь, от ересей оборонил и на престол бы патриаршеский пастыря православнова учинил вместо волка и отступника Никона, злодея и еретика». Поскольку протопоп в ту пору был недужен, он попросил юродивого Феодора отнести письмо к царю. Тот подстерег царскую карету и хотел было отдать послание в руки царю, но тот осерчал и велел посадить юродивого под Красное крыльцо, но, когда узнал, что письмо от протопопа Аввакума, сменил гнев на милость и отпустил блаженного. Феодор сбегал к Аввакуму, сообщил ему о передаче письма, а сам вернулся к церкви, где был царь. Зайдя в храм, он начал юродствовать пред царём, желая пострадать от него, что и случилось: «Тишайший» разгневался, повелел схватить блаженного и заточить в Чудовом монастыре. Архимандрит Павел, враг «старой веры», будущий митрополит Крутицкий, заковал святого в ножные кандалы и посадил в хлебню (пекарню), но случилось чудо: на глазах у людей цепи рассыпались в прах, а голый юродивый влез в горячую русскую печь, сел на поду и стал крошки собирать и есть. Монахи ужаснулись и доложили архимандриту, а тот донёс царю. Самодержец пришёл в монастырь и велел с честью отпустить святого, тот же снова вернулся к своему духовному отцу — протопопу Аввакуму.

С тех пор царь сменил показную милость к Аввакуму на открытое недовольство, а после сослал вместе с семьёю на Север, на Мезень. Потом же семья осталась на месте, а Аввакума заточили в Пустозерском остроге.

Приезжал к Аввакуму блаженный Феодор для исповеди и духовного совета: «Тут же приезжал ко мне втай с детьми моими Феодор покойник, удавленной мой, и спрашивался со мною: «как-де прикажешь мне ходить — в рубашке ли по-старому или в платье облещись? — еретики-де ищут и погубить меня хотят. Был-де я на Резани под началом, у архиепископа на дворе, и зело-де он, Иларион, мучил меня, — редкой день плетьми не бьет и скована в железах держал, принуждая к новому антихристову таинству. И я-де уже изнемог, в нощи моляся и плача говорю: Господи! аще не избавишь мя, осквернят меня, и погибну. Что тогда мне сотворишь? — И много плачючи говорил. — А се-де вдруг, батюшко, железа все грянули с меня, и дверь отперлась, и отворилася сама. Я-де Богу поклонясь, да и пошел; к воротам пришел — и ворота отворены! Я-де по большой дороге, к Москве напрямик! Егда-де рассветало, — ано погоня на лошедях! Трое человек мимо меня пробежали — не увидели меня. Я-де надеюся на Христа, бреду-таки впредь. Помале-де оне едут на встречю ко мне, лают меня: ушел-де, блядин сын, — где-де ево возьмешь! Да и опять-де проехали, не видали меня. И я-де ныне к тебе спроситца прибрел: туды ль де мне опять мучитца пойти или, платье вздев, жить на Москве?» — И я ему, грешной, велел вздеть платье. А однако не ухоронил от еретических рук, — удавили на Мезени, повеся на висилицу. Вечная ему память и с Лукою Лаврентьевичем! Детушки миленькие мои, пострадали за Христа! Слава Богу о них!»

Святой мученик Лука Лаврентьевич был молодым человеком, лет двадцати пяти. Жил он в Москве вместе матерью-вдовою, был усмарём, то есть занимался выделкой кож. Будучи духовным чадом опального протопопа Аввакума, по своей воле поехал вместе с его детьми в ссылку на Мезень, где и принял мученическую смерть.
Когда Аввакум написал из Пустозерска две челобитные царю да послал «на Москву» ещё и составленную мучеником диаконом Феодором книгу «Ответ православных», Тишайший Алексей Михайлович разгневался и велел отомстить староверцам. Аввакум описывал это так: «И за вся сия присланы к нам гостинцы: повесили на Мезени в дому моем двух человеков, детей моих духовных, — преждереченнаго Феодора юродиваго да Луку Лаврентьевича, рабов Христовых… И егда бысть в дому моем всегубительство, вопросил его [Луку] Пилат: ,,как ты, мужик, крестишься?” Он же отвеща смиренномудро: ,,я так верую и крещуся, слагая персты, как отец мой духовной, протопоп Аввакум”. Пилат же повеле его в темницу затворити, потом, положа петлю на шею, на релех повесил. Он же от земных на небесная взыде. Больши тово что ему могут сделать? Аще и млад, да по-старому сделал: пошел себе ко Владыке. Хотя бы и старой так догадался!»\

На Мезени в течение столетий сохраняется устное предание о мучении святых Феодора и Луки: «Вешали на виселицу, чтобы отказались от двуперстного сложения и молились бы триперстно, но страдальцы, вися на виселице, показывали руки с двуперстным сложением и говорили собравшемуся народу: ,,Держите неизменно сие святоцерковное предание”. Мучители от ярости проболи им обоим бока и спустили с виселицы. Страдальцы, еле живы, зажали прободенные раны руками, чтобы не вышла внутренность, и сами пошли на кладбище, где скончались. Там они и похоронены, и построена была часовня на могилке».

На месте мучения святых был установлен большой деревянный крест, а над могилою выстроена деревянная часовня. Поставил её мезенский купец Петр Ефремович Ружников 20 мая 1894 года. В центре часовни стоял крест, по стенам были иконы. Священник Алексей Старков, побывавший в этих местах в 1903 году, так описывал убранство этой часовни: «Икон в часовне 14: Спасителя, Богородицы и некоторых святых. На первом месте в средине стоит икона в киоте и в меднопозолоченной ризе, изображено три лица: в средине Ангел Хранитель, с правой стороны ангела — святы́й Феодор, а с левой — святый Лука. На иконе навешено много разных прикладов: серебряных ручек и ножек. В сей местности такой обычай: если у кого болит рука, то покупают серебряную ручку, если болит нога, покупают ножку и вешают на ту икону, которую почитают чудотворною. Почитая Феодора и Луку святыми угодниками Божиими, тамошние жители навешали на их икону множество таких вещей; на прочих иконах таких привесей нет.
Мне рассказали, что священники господствующей церкви по желанию народа пред сей иконой служат молебны святым страдальцам Феодору и Луке.

Это мне казалось невероятным: посему я впоследствии спрашивал о сем благочиннаго священника Алексея Ивановскаго: ,,Верно ли, вы ходите в часовню и служите молебны св. Феодору и Луке?” Благочинный ответил: ,,Верно. Но мы ходим только из уважения прихожан, а сами, конечно, знаем, что они старообрядцы”. Я спросил: ,,Нет ли у вас канона им? ” Благочинный ответил: ,,Канона нет; мы молимся одними запевами: Святии страдальцы Христовы, Феодоре и Луко, молите Бога о нас”». На могиле святых мучеников происходили многочисленные исцеления, некотороые из которых описаны в знаменитой книге «Виноград Российский».

Страдание этих святых было во второй половине марта 1670 года, память же их по «Старообрядческому церковному календарю» указана на 18 июня по церковному стилю (1 июля по гражданскому стилю).

Канон святым мученикам Феодору юродивому и Луке, мезенским чудотворцам (читать)