Главная Публикации Персоналии Интервью с первой игуменией Николо-Улейминского монастыря инокиней-схимницей Варсонофией. 2018 г.

Темы публикаций

Интервью с первой игуменией Николо-Улейминского монастыря инокиней-схимницей Варсонофией. 2018 г.

В 2018 году куратор Просветительского отдела Московской митрополии Ольга Захарова в ходе очередной поездки в Николо-Улейминский монастырь попросила его насельниц поделиться воспоминаниями о первых годах жизни в монастыре, их взглядах на жизненные ценности, сложностях и радостях уединенной жизни в трудах и молитве. Беседа оформилась в интервью «Пути разные — финал один, Страшный Суд». Сегодня мы публикуем часть этого интервью — разговор с первой игуменией монастыря инокиней-схимницей Варсонофией.

— Матушка, почему люди оставляют мир и уходят в монастырь? 

— Монастырь — это дом молитвы, и сюда приходят люди, любящие молитву, чтобы никакие мирские попечения не отвлекали их от этого делания. Молимся мы ежедневно, по уставу, причем основная часть службы совершается ночью. В миру так не помолишься, ночная молитва выше, сильнее. Раньше во всех монастырях молились ночью. 

Господь родился в полунощи, воскрес в полунощи и придет в полунощи. Поэтому великое дело — ночная молитва. Люди идут в монастырь, чтобы как можно больше своего времени посвятить Богу для спасения души. 

— А у меня как раз был вопрос: почему основная часть богослужения проходит не вечером, а ночью. Теперь понятно. 

— Да. Раньше и в мирских храмах молились ночью, особенно в Великий пост. В монастыре много работы, поэтому если ночью мы будем спать, а утром придем в храм, то ничего не успеем по хозяйству. А еще надо свое правило помолиться. 

— Монахи очень много молятся: и службу, и правило, и Псалтырь с канонами. Почему важно так много молиться? 

— Как так — почему? Для меня это немного странный вопрос. А как же иначе? Древние пустынники молились Богу день и ночь. Постоянно молились. И у нас вся жизнь и деятельность проходит в молитве. Потому люди и уходят из мира — чтобы иметь возможность молиться больше. Мирская, а особенно городская мирская жизнь создает для этого много помех. В монастыре все проще, тут вся жизнь имеет одну цель — непрестанную молитву.  

Почему важно молиться? Потому, что на земле мы временные жители, мы хотим будущей жизни, а чтобы ее заслужить, нужно умолить Бога о прощении грехов. Как мы читаем в Символе веры по несколько раз в день? «Чаю воскресения мертвым и жизни будущаго века». То есть я хочу, чтобы я воскрес и получил жизнь будущего века, а не эту жизнь. В этих словах и заключается смысл нашей жизни. Презреть нынешнюю земную жизнь ради жизни будущей. Ну, а пока земная жизнь не закончилась, пока Господь не дал нам смерти, нужно много молиться за себя и людей, чтобы умолить Бога о даровании вечной жизни в Царствии Небесном. Зачастую люди проговаривают строки «Верую», не задумываясь о их значении, а они имеют очень глубокий смысл. Это временная жизнь дана нам для того, чтобы подготовить себя к жизни будущей. 

— Когда лучше прийти в монастырь, если решил посвятить себя иноческой жизни? 

— В любом возрасте. Раньше в монастырях и с 15 лет жили. Так люди были воспитаны. В 20–25 лет принимали постриг. В румынском монастыре и сейчас есть 20–30-летние монахини. Там монастырская жизнь не прекращалась, а у нас в России она была уничтожена. До 1998 года в Церкви не существовало женского монастыря. А сколько их раньше было по лесам? Все они были закрыты. 

Я была знакома с инокиней-схимницей, которая ушла в монастырь в 20 лет и прожила в иночестве самые страшные годы гонений от советской власти. После разорения монастыря она не попала ни в тюрьму, ни в лагеря, а была взята нянькой в семью военного. Она дожила до 98 лет, прожив в иноческом чине 78 лет! 

Иноком можно стать в любом возрасте, начиная с молодого и до конца жизни. Некоторые перед самой смертью задумываются о том, чтобы принять иноческий чин, поскольку постриг покрывает все грехи, так же как Святое Крещение. Монах получает новую безгрешную жизнь во Христе и новое имя. Конечно, чем раньше человек придет в монастырь, тем лучше, чтобы он мог потрудиться, отмолить свои прежние грехи, а потом уже приступить к новой чистой жизни.  

Первый раз я увидела монашек на Алтае, когда мне было 20 лет. Их боголюбивая жизнь и искреннее стремление к Богу разожгли во мне желание последовать их пути. Но моя жизнь сложилась так, что постриг я приняла только в 54 года. Мой муж, владыка Силуян, принял иночество и стал епископом (епископ Новосибирский и всея Сибири Силуян (Килин). — Прим. автора). Естественно, постриглась и я.Митрополит Алимпий благословил меня ехать сюда возглавить монастырь. И вот уже 25 лет я живу иноческой жизнью.  

— Иноческий путь надежнее для спасения души, чем мирская жизнь?  

— Конечно, потому что человек делает меньше грехов, становится ближе к Богу. В большом городе очень много суеты, бежишь то на работу, то в магазин, когда о Боге подумать? Все мысли заняты житейскими хлопотами. Здесь же торопиться некуда. Молись, работай, читай. Христианину без чтения духовных книг нельзя. Утром прочитал жития святых сего дня, доброе поучение — как лекарство на весь день принял. Задал себе с самого утра нужное направление мыслей. Душа просветляется, становится больше собранности, памятования о Боге. Это раньше не было книг, а сейчас они доступны каждому.  

— А какие есть духовные опасности в монастырской жизни? 

— Если молиться и нести послушание, то нет никаких опасностей. Если инок находится в смиренном состоянии души и послушании, то он спасается.  

— Есть такое мнение, что не всем надо идти в монастырь. Кому-то ведь нужно продолжать род человеческий, жить мирской семейной жизнью? 

— Иночество не для всех — оно для тех, кто может вместить. Выбирать семейную жизнь — это тоже идти на подвиг. Надо воспитывать детей, а это большой труд. Но если жить семейной жизнью и не рожать, как сейчас модно, «предохраняться», то это великий грех — хуже всякого. 

Все мы придем к одному финишу — к смерти. Никто еще не остался жить на земле вечно, никто. Самый прямой путь ко спасению — это монастырь. Но есть и другие пути; да, кто-то посвящает себя семье, воспитанию детей, это окольный путь, через горы, реки и овраги. Семейные люди всё в жизни претерпевают. Кто-то посвящает себя науке, которая Богу-то не нужна. Пути разные, финал один — Страшный Суд. Если человек хочет спасти душу, то ему нужно стремиться как можно меньше отдавать себя во власть мирских попечений, и для этого необязательно уходить в монастырь. И дома можно много молиться, творить добрые дела. Только жизнь-то в миру устроена так, что человек зачастую не успевает даже начал помолиться, как уже нужно бежать на работу, зарабатывать, чтобы прокормить семью. А в монастыре вся жизнь посвящена Богу. В этом плане, конечно, этот путь спасения удобнее. Но повторюсь, финиш один, только пути к нему разные. По-разному можно спастись. 

— Интересно, а иночество — это призвание, талант, данный от Бога, или оно доступно каждому? 

— Я думаю, что оно доступно каждому, было бы желание посвятить себя Богу. Раньше, конечно, люди больше шли в монастыри, больше желали быть с Богом, поскольку воспитывались благочестивыми родителями, а не телевизором. Нынешнее же поколение ничего не знает об иночестве, и монастырей, можно сказать, не осталось. 

У людей отняли веру. Монастыри закрывали и уничтожали. Я еще застала женский Казанский монастырь, который находился в Молдавии, в большом старообрядческом селе Кунича. Я молилась там на пасхальной седмице в 1958 году. В монастыре жило более 30 монахинь, у них был свой батюшка священноинок Ипполит, каждый день совершалась литургия. Какая там была красота! Белые саманные домики-кельи на склоне, между ними выложенные кирпичом дорожки. Яблоки, абрикосы, вишни цвели. Всё белым-бело! Райский уголок! 

Во времена хрущевских гонений на веру монастырь уничтожили. Инокини разъехались по Молдавии и России, у кого где были родственники. Церковь закрыли, устроив в ней сельскую больницу; саманные домики, в которых жили монахини, смели бульдозером в овраг. Сейчас этот монастырь восстановлен, но в нем всего три монахини. Не идут люди в монастыри, боятся монашеского труда, все погружены в житейские хлопоты. Мало веры стало. 

— Какое напутствие вы можете дать современной старообрядческой молодежи?  

— Молитесь как можно больше! Больше читайте, благо сейчас есть очень много духовных книг, которые обязательно надо читать. 

беседовала Ольга Захарова

Интервью с насельницами Николо-Улейминского монастыря (читать полностью)