Предстоящие события

    Видеозаписи

    • Освященный Собор 2016 г.
    • Презентация сборника «Русское старообрядчество» в Доме русского зарубежья

    Сказание и страдание и похвала мученикам святым Борису и Глебу 

    Господи, благослови, отче!

    «Род праведных благословится, — говорил пророк, — и потомки их благословенны будут».

    Так и свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире, сыне Святославовом, внуке Игоревом, про­светившем святым крещением всю землю Русскую. О прочих его доб­родетелях в другом месте поведаем, ныне же не время. О том же, что начали, будем рассказывать по порядку. Владимир имел 12 сыновей, и не от одной жены: матери у них были разные. Старший сын — Вышеслав, после него — Изяслав, третий — Святополк, который и замыс­лил это злое убийство. Мать его гречанка, прежде была монахиней. Брат Владимира Ярополк, прельщенный красотой ее лица, расстриг ее, и взял в жены, и зачал от нее окаянного Святополка. Владимир же, в то время еще язычник, убив Ярополка, овладел его беременной женою. Вот она-то и родила этого окаянного Святополка, сына двух отцов-братьев. Поэтому и не любил его Владимир, ибо не от него был он. А от Рогнеды Владимир имел четырех сыновей: Изяслава, и Мсти­слава, и Ярослава, и Всеволода. От другой жены были Святослав и Мстислав, а от жены-болгарки — Борис и Глеб. И посадил их всех Владимир по разным землям на княжение, о чем в другом месте скажем здесь же расскажем про тех, о ком сия повесть.

    Посадил Владимир окаянного Святополка на княжение в Пинске, Ярослава — в Новгороде,  Бориса — в Ростове,  Глеба — в Муроме. Протекло много времени, и, когда минуло 28 лет после святого крещения, подошли к концу дни Владимира — впал он в тяжкий недуг. В это же время пришел из Ростова Борис, а печенеги вновь двинулись ратью на Русь, и великая скорбь охватила Владимира, так как не мог он выступить про­тив них, и это сильно печалило его. И призвал он тогда к себе Бориса, нареченного в святом крещении Романом, блаженного и скоропослушливого, и, дав ему под начало много воинов, послал его против безбожных печенегов. Борис же с радостью пошел, говоря: «Готов я пред очами твоими свершить, что велит воля сердца твоего». О таких Приточник говорил: «Был сын отцу послушный и любимый матерью своею».

    Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Расска­зал он, как преставился отец его Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях и поставил в церкви святой Богородицы.  Услышав это, святой Борис, стал телом сла­беть, все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими рука­ми честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать прекрасные твои седины. О, бла­женный, помяни меня в месте успокоения твоего! Сердце мое горит, душа мой разум смущает и не знаю, к кому обратиться, кому пове­дать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышля­ет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду му­чеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в посла­нии Апостола сказано: «Кто говорит: `Я люблю Бога`, а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная лю­бовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший». И, помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце своем: «Да будет воля Твоя, Господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца своего, то мно­гие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А ведь все это преходяще и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряница, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоро­мы изукрашенные и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими? Всего этого будто и не было: все с ним исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатст­ва, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Су­ета сует — все суета!» Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемерной любви».

    Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видев­шие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духов­ную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью. Кто же не восплачется, представив пред очами сердца своего эту пагубную смерть? Весь облик его был уныл, и серд­це его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смиренен, всех он жалел и всем помогал.

    Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое, и погубит он меня. И когда прольет кровь мою, то буду я мучеником пред Гос­подом моим, и примет душу мою Владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое Божьим словом: «Тот, кто пожерт­вует душой своей ради Меня и Моего учения, обретет и сохранит ее в жизни вечной». И пошел с радостным сердцем, говоря: «Господи пре-милостивый, не отринь меня, на Тебя уповающего, но спаси душу мою!»

    Святополк же, сев на княжение в Киеве после смерти отца, при­звал к себе киевлян и, щедро одарив их, отпустил. К Борису же по­слал такую весть: «Брат, хочу жить с тобой в любви и к полученному от отца владению добавлю еще». Но не было правды в его словах. Свя­тополк, придя ночью в Вышгород, тайно призвал к себе Путьшу и вышегородских мужей и сказал им: «Признайтесь мне без утайки — пре­даны ли вы мне?» Путьша ответил: «Все мы готовы головы свои поло­жить за тебя».

    Когда увидел диавол, исконный враг всего доброго в людях, что свя­той Борис всю надежду свою возложил на Бога, то стал строить козни и, как в древние времена Каина, замышлявшего братоубийство, уло­вил Святополка. Угадал он помыслы Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел перебить он всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть.

    Тогда призвал окаянный треклятый Святополк сообщников злодеяния и зачинщиков всей неправды, отверз свои прескверные уста и вскричал злобным голосом Путьшиной дружине: «Раз вы обещали положить за меня свои головы, то идите тайно, братья мои, и где встре­тите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его!» И они обещали ему сделать это. О таких пророк говорил: «Скоры они на подлое убийство. Оскверненные кровопролитием, они навлекают на себя несчастья. Таковы пути всех, совершающих беззаконие,- не­честием губят душу свою».

    Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удручен­ным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердеч­ном, но с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, Владыка, ибо уповаю я на Тебя! Пусть удостоюсь участи рабов Твоих и разделю жребий со всеми святыми Твоими, ты Бог милости­вый, и славу Тебе возносим вовеки! Аминь».

    Вспомнил он о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И вспомнил слова премудрого Со­ломона: «Праведники вечно живут, и от Господа им награда и украше­ние им от Всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.

    Между  тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам отошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горь­кими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тя­желая, и страшная: как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук Вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вста­вай, начинай заутреню». Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к Господу Богу.

    Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутрене Псалтырь. Получил он уже весть о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие вос­стают на меня» — и остальную часть псалма, до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов, и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи Боже мой! На Тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону Господню и говоря: «Господи Исусе Христе! Как Ты, в этом образе явившийся на землю и Собственною волею давший пригвоздить Себя к кресту и принять страдание за гре­хи наши, сподобь и меня так принять страдание!»

    И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то затрепетал, потекли слезы из глаз его, и промолвил: «Слава Тебе, Господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям Твоим. Не захотели мы сами избегнуть мук, ничего не пожелали себе, последуя заповедям Апос­тола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не пре­возносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь из­гоняет страх». Поэтому, Владыка, душа моя в руках Твоих всегда, ибо не забыл я Твоей заповеди. Как Господу угодно — так и будет». И ког­да увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, гос­подина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости ис­полнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукою своей!» И, сказав это, печалились.

    И вдруг увидел устремившихся к шатру воинов,  блеск их оружия и обнаженные мечи. Без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные Путьша, Талец, Елович, Ляшко.

    Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!» Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной, и был любим Борисом безмерно. И это отрока  пронзили посланные Святополком.

    Раненый князь выскочил  в оторопе из шатра. Закричали тут сто­ящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Завершим дело начатое нами». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте по­молиться Богу». И воззрев на небо со слезами, и горько вздохнув, на­чал молиться такими словами: «Господи Боже мой многомилостивый и милостивый и премилостивый! Слава Тебе, что сподобил меня уйти от обольщения этой обманчивой жизни! Слава Тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава Тебе, Владыка Человеколюбец, что сподобил меня свер­шить сокровенное желание сердца моего! Слава Тебе, Христос, слава безмерному Твоему милосердию, ибо направил Ты стопы мои на пра­вый путь! Взгляни с высоты святости Твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего — ведь «ради Тебя умерщ­вляют меня в сей день, считают меня овном, обреченным на закла­ние». Ведь Ты знаешь, Господи, не противлюсь я, не перечу и, имев под своей рукой всех воинов отца моего и всех, кого любил отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же, сколько смог, воз­двиг против меня. «Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня,- укрылся бы я от него». Но Ты, Господи, будь свидетель и сверши суд между мною и братом моим. И не осуждай их, Господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь». И воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши, заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»

    И все, кто слышали слова его, не могли вымолвить ни слова от стра­ха и печали горькой и слез обильных. С горькими воздыханиями жа­лобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех на­правит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вель­можами честными, не восхотел величия в жизни сей. Кто не поразит­ся столь великому смирению, кто не смирится сам, видя и слыша его смирение?»Так почил Борис, предав душу свою в руки Бога живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских.

    Перебили и многих бывших с князем. С отрока же Георгия  не могли снять грив­ны и, отрубив ему голову, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его. Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положи­ли на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв не­увядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.

    Но не остановился на этом убийстве окаянный Святополк. В не­истовстве своем стал готовиться на большее преступление. Увидев осуществление заветного желания своего, не думал о злодейском сво­ем убийстве и о тяжести греха, и нимало не раскаивался в содеянном. И тогда вошел в сердце его сатана, начав подстрекать на еще большие злодеяния и новые убийства. Так говорил в душе своей окаянной: «Что сделаю? Если остановлюсь на этом убийстве, то две участи ожидают меня: когда узнают о случившемся братья мои, то, подстерегши меня, воздадут мне горше содеянного мною. А если и не так, то изгонят меня и лишусь престола отца моего, и сожаление по утраченной земле моей изгложет меня, и поношения поносящих обрушатся на меня, и кня­жение мое захватит другой, и в жилищах моих не останется живой души. Ибо я погубил возлюбленного Господом и к болезни добавил новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие. Ведь и грех матери моей не простится и с праведниками я не буду вписан, но изымется имя мое из книг жизни». Так и случилось, о чем после поведаем. Сей­час же еще не время, а вернемся к нашему рассказу.

    Замыслив это, злой диавола сообщник, послал за блаженным Глебом, говоря: («Приходи не медля. Отец зовет тебя, тяжко болен он». Глеб быстро собрался, сел на коня и отправился с небольшой дру­жиной. И когда пришли на Волгу, в поле оступился под ним конь в яме, и повредил слегка ногу. А как пришел Глеб в Смоленск, отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыни, в ладье. А в это время пришла весть от Предславы к Ярославу о смерти отца. И Ярослав прислал к Глебу, говоря: «Не ходи, брат! Отец твой умер, а брат твой убит Святополком».

    Услышав это, блаженный возопил с плачем горьким и сердеч­ной печалью, и так говорил: «О, увы мне, Господи! Вдвойне плачу и стенаю, вдвойне сетую и тужу. Увы мне, увы мне! Плачу горько по отцу, а еще горше плачу и горюю по тебе, брат и господин мой, Борис. Как пронзен был, как без жалости убит, как не от врага, но от своего брата смерть воспринял? Увы мне! Лучше бы мне умереть с тобою, нежели одинокому и осиротевшему без тебя жить на этом свете. Я-то думал, что скоро увижу лицо твое ангельское, а вот какая беда по­стигла меня, лучше бы мне с тобой умереть, господин мой! Что же я буду делать теперь, несчастный, лишенный твоей доброты и многомудрия отца моего? О милый мой брат и господин! Если твои молит­вы доходят до Господа, — помолись о моей печали, чтобы и я сподо­бился такое же мучение восприять и быть с тобою, а не на этом сует­ном свете».

    Когда он так стенал и плакал, орошая слезами землю и призывая Бога с частыми вздохами, внезапно появились посланные Святопол­ком злые слуги его, безжалостные кровопийцы, лютые братоненавист­ники с душою свирепых зверей. Святой же плыл в это время в ладье, и они встретили его в устье Смядыни. Увидел их святой и возрадовался душою, а они, увидев его, помрачнели и стали грести к нему, и подумал он — при­ветствовать его хотят. И, когда поплыли рядом, начали злодеи пере­скакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в руках. Сразу у всех слуг Глебовых весла из рук выпали, и они помертвели от стра­ха. Увидев это, блаженный понял, что хотят убить его. И, глядя на убийц кротким взором, омывая лицо свое слезами, смирившись, в сер­дечном сокрушении, трепетно вздыхая, заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего! По­щадите, братья и повелители мои, пощадите! Какую обиду нанес я брату моему и вам, братья и повелители мои? Если есть какая обида, то ведите меня к князю вашему и к брату моему и господину. Пожа­лейте юность мою, смилуйтесь, повелители мои! Будьте господами Моими, а я буду вашим рабом. Не губите меня, в жизни юного, не поколоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого! Не срезайте лозу, еще не выросшую, плод не имеющую! Умоляю вас и отдаюсь на вашу милость. Побойтесь сказавшего устами Апостола: «Не будьте детьми умом: на дело злое будьте как младенцы, а по уму совершеннолетни будьте». Я же, братья, и делом и возрастом молод еще. Это не убийство, но сырорезание! Какое зло сотворил я, скажите мне, и не буду тогда жаловаться. Если же кровью моей насытиться хотите, то я, братья, в руках ваших и брата моего, а вашего князя».

    И ни единое слово не устыдило их, но как свирепые звери напали на него. Он же, видя, что не внемлют словам его, стал говорить: «Да избавятся от вечных мук и любимый отец мой и господин Василий, и мать госпожа моя, и ты, брат Борис, — наставник юности моей, и ты, брат и пособник Ярослав, и ты, брат и враг Святополк, и все вы, бра­тья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу вас в жизни сей, ибо разлучают меня с вами насильно». И говорил плача: «Василий, Васи­лий, отец мой и господин! Преклони слух свой и услышь глас мой, посмотри и узри случившееся с сыном твоим, как ни за что убивают меня. Увы мне, увы мне! «Услышь, небо, и внемли, земля!» И ты, Бо­рис брат, услышь глас мой. Отца моего Василия призвал, и не внял он мне, неужели и ты не хочешь услышать меня? Погляди на скорбь серд­ца моего и боль души моей, погляди на потоки слез моих, текущих как река! И никто не внемлет мне, но ты помяни меня и помолись обо мне перед Владыкой всех, ибо ты угоден Ему и предстоишь пред престо­лом его».

    Преклонив колени, стал он молиться: «Прещедрый и премилостивый Господь! Не презри слез моих, смилуйся над моей печалью. Воз­зри на сокрушение сердца моего: убивают меня неведомо за что, неиз­вестно, за какую вину. Ты знаешь, Господи Боже мой! Помню слова, сказанные Тобою Своим Апостолам: «За имя Мое, Меня ради подни­мут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями, и брат брата предаст на смерть, и умертвят вас ради имени Моего». И еще: «Терпе­нием укрепляйте души свои». Смотри, Господи, и суди: вот готова моя душа предстать пред Тобою, Господи! И Тебе славу возносим, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

    Потом взглянул на убийц и промолвил жалобным и прерываю­щимся голосом: «Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что посланы!» Тогда окаянный Горясер приказал зарезать его без промедления. Повар же Глебов, по имени Торчин, взял нож и, схватив блаженного, заклал его, как агнца непорочного и невинного, месяца сентября в 5-й день, в понедельник. И была принесена жертва Господу чистая и благоуханная, и под­нялся в небесные обители к Господу, и свиделся с любимым братом, и восприняли оба венец небесный, к которому стремились, и возрадова­лись радостью великой и неизреченной, которую получили.

    Окаянные же убийцы возвратились к пославшему их, как гово­рил Давыд: «Возвратятся нечестивые во ад и все забывающие Бога». И еще: «Обнажают меч нечестивые и натягивают лук свой, чтобы поразить идущих прямым путем, но меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся, а нечестивые погибнут». И когда сказали Свято-полку, что «исполнили повеление твое», то, услышав это, вознесся он сердцем, и сбылось сказанное псалмопевцем Давыдом: «Что хва­лишься злодейством, сильный? Беззаконие в сей день, неправду за­мыслил язык твой. Ты возлюбил зло больше добра, больше ложь, не­жели говорить правду. Ты возлюбил всякие гибельные речи, и язык твой льстивый. Поэтому Бог сокрушит тебя до конца, изринет и ис­торгнет тебя из жилища твоего и род твой из земли живых».

    Когда убили Глеба, то бросили его в пустынном месте меж двух колод. Но Господь, не оставляющий своих рабов, как сказал Давыд, «хранит все кости их, и ни одна из них не сокрушится».

    И этого святого, лежавшего долгое время, не оставил Бог в неведе­нии и небрежении, но сохранил невредимым и явлениями ознамено­вал: проходившие мимо этого места купцы, охотники и пастухи иног­да видели огненный столп, иногда горящие свечи или слышали ангель­ское пение.

    И ни единому, видевшему и слышавшему это, не пришло на ум поискать тело святого, пока Ярослав, не стерпев сего злого убийства, не двинулся на братоубийцу, окаянного Святополка, и не начал с ним жестоко воевать. И всегда соизволением Божьим и помощью святых побеждал в битвах Ярослав, а окаянный бывал посрамлен и возвра­щался побежденным.

    И вот однажды этот треклятый пришел со множеством печенегов, и Ярослав, собрав войско, вышел навстречу ему на Альту и стал в том месте, где был убит святой Борис. И, воздев руки к небу, сказал: «Кровь брата моего, как прежде Авелева, вопиет к Тебе, Владыка. И Ты ото­мсти за него и, как братоубийцу Каина, повергни Святополка в ужас и трепет. Молю Тебя, Господи, -да воздастся ему за это». И помолился и сказал: «О, братья мои, хотя телом вы и отошли отсюда, но благодатию живы и предстоите перед Господом и своей молитвой поможете мне!»

    После этих слов сошлись противники друг с другом, и покрылось поле Альтское множеством воинов. И на восходе солнца вступили в бой, и была сеча зла, трижды вступали в схватку и так бились целый день, и лишь к вечеру одолел Ярослав, а окаянный Святополк обра­тился в бегство. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. Прибежали с ним к Берестью. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И посла­ли разведать, и не было ни преследующих, ни едущих по следам его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь, восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!» Невыносимо ему было оставаться на одном мес­те, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом Божьим. И прибежал в пустынное место между Чехией и Польшей и был здесь зарезан от своих ближних своих клевретов. Так принял отмщение от Господа, как «показал послан­ный на него пагубный недуг», и по смерти — муку вечную. И так по­терял обе жизни: здесь не только княжения, но и жизни лишился, а там не только царства небесного и с ангелами пребывания не полу­чил, но мукам и огню был предан. И сохранилась могила его до наших дней, и исходит от нее ужасный смрад в назидание всем людям. Если кто-нибудь поступит так же, зная об этом, то поплатится еще горше. Каин, не ведая об отмщении, единую кару принял, а Ламех, знавший о судьбе Каина, в семьдесят раз тяжелее наказан был. Такова месть тво­рящим зло. Вот Юлиан кесарь — пролил он много крови святых муче­ников, и постигла его страшная и бесчеловечная смерть: неведомо кем пронзен был копьем в сердце. Так же и этот — бегая, неизвестно от кого мучительную смерть принял.

    С той поры Ярослав при­нял всю землю Русскую. И начал он расспрашивать о телах братьев — как и где похоронены? И о святом Борисе поведали ему, что похоро­нен в Вышгороде. А о святом Глебе не все знали, что у Смоленска был убит.  Многие тогда стали рассказать Ярославу, что слышали от приходящих оттуда: как видели свет, слышали ангельское пение и иные знамения  в тех пустынных местах. Услышав об этом Яро­слав послал к Смоленску священников разузнать в чем дело, говоря: «Это брат мой». И нашли его, где были видения, и, придя туда с крес­тами, и свечами многими, и с кадилами, торжественно положили Гле­ба в ладью и, возвратившись, похоронили его в Вышгороде, где лежит тело преблаженного Бориса; раскопав землю, тут и Глеба положили с подобающим почетом.

    И вот что чудесно и дивно и памяти достойно: столько лет лежало тело святого Глеба и оставалось невредимым, не тронутым ни хищ­ным зверем, ни червями, даже не почернело, как обычно случается с телами мертвых, но оставалось светлым и красивым, целым и благо­уханным. Так Бог сохранил тело Своего страстотерпца.

    Не многие знали о лежащих в Вышгороде мощах святых страстотерпцев. Но, как говорил Господь: «Не может укрыться город, стоящий на вер­ху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике выставляют, чтобы светила всем». Так и этих святых поставил Бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хро­мые бегают быстрее серны, горбатые выпрямляются.

    Однажды пришли варяги к тому месту, где лежали в земле святые. И когда один из них вступил на это место, тотчас вырвался из могилы огонь и опалил ноги его. И, соскочив, стал рассказывать о случившемся дружине и показал свои обожженные ноги. И с тех пор не осмелива­лись близко подходить, но со страхом поклонялись. И после этого, через несколько дней, загорелась церковь святого Василия, около ко­торой лежали святые. Пономарь той церкви после ут­реннего пения вселукавым сатаной омрачен был сном и, не осмотрев тщательно церковь, поспешно ушел домой, а свечи, горящие на вы­соком месте, забыл. И от этого мало-помалу загорелась та церковь. Но верные люди вскоре увидели это и вынесли все, что в ней было, так что ничего не осталось на погибель, кроме самого храма. И все это Божьим промыслом произошло. Ведь церковь была убогой, из уже обветшавшего дерева, и случилось это для того, чтобы на том месте воздвигнуть другую церковь во имя святых страстотерпцев Бо­риса и Глеба, и тела их с любовью извлечь из недр земных, как и было. Потом старейшина, который был властелином этого города, по­шел к христолюбцу Ярославу и сообщил ему все о святых и о пожаре в церкви. Он же, услышав об этом приказал позвать архиепископа Иоан­на, тогда пасшего разумных овец — стадо Христово. Когда он при­шел, рассказал ему христолюбивый князь все о святых блаженных страстотерпцах, Борисе и Глебе. Когда преподобный архиепископ услышал это от христолюбца, то затрепетал и вскоре повелел собраться всему клиру церковному, и в утреннее время вышли они с крестами и пением в вышеупомянутый город, где лежали тела святых страсто­терпцев Христовых Бориса и Глеба. Тогда, раскопав, вынесли два ковчега из недр земных и поставили на поверхности. Верные люди, знавшие, что это ковчеги святых, подходя к ним с трепетом, поклоня­лись. Потом подошел архиепископ со священниками и открыли раки святых, и увидели тела блаженных, и ни единого струпа от ран не было на них. Были они как снег белеющий, лица их светились как у анге­лов, так что долго удивлялись архиепископ и все люди. И наполнилось благоуханием не только то место, но и весь город.

    Старейшина города того имел отрока хромого, нога его была скор­чена и суха, как трость, и он ее совсем не чувствовал, она была, как мертвая. И не мог ходить, не подставив деревянную ногу. Ходил он на молитву у раки святых, и день, и ночь пребывал в молитве. И в одну ночь предстали перед ним святые страстотерпцы Христовы Борис и Глеб и сказали ему: «Что ты так взываешь к нам?» Он же, ногу протя­гивая, исцеления просил. Немедлящие врачи и целители, взяв за су­хую ногу и трижды перекрестив, целой ее сделали. Он видел с ними отрока, который прикрыл святого Бориса, свечу несшего перед свя­тыми. Для того чтобы подняться, ему не требовалась деревянная нога, он вскочил и побежал. Придя на место, где стояли раки святых, при­пал к ним, молясь со слезами. И всем рассказал, что сотворила с ним святая милость.

    Некий человек, придя молился, припадая к ракам святых, прозре­ния очей прося. И когда целовал святые раки, очи приложив к ним, тут же прозрел. И начал громким голосом перед всеми славить Бога и Его святых страстотерпцев.

    На месте том многие чудеса явил Бог силой святых Своих страсто­терпцев. Слепые прозревали, хромые ходили, бесноватые очищались и другие, разными недугами болевшие, исцеление получали молитва­ми святых страстотерпцев Бориса и Глеба. Они это совершали, одним являясь, а другие сразу исцеление получали, только придя в церковь святых и от всего сердца помолившись Богу и святым Его страстотерп­цам. И многих от уз темничных освободили не только в этом городе, но и во многих других городах и весях.

    Христолюбивый Ярослав княжил многие годы в правоверии, а сы­новей своих по разным землям поставил. И построил великую цер­ковь — Святую Софию и много других церквей, которые и доныне стоят. После недолгой болезни предал душу в руки Божий, поручив престол свой старшему сыну своему Изяславу. А он, обрядив тело отца, положил его в мраморную раку и поставил в притворе церкви Святой Софии. И при Изяславе сотворили многие чудеса святые страстотерп­цы Борис и Глеб. И Изяслав ходил ко святым на праздник их. Устраи­вал на память святых большой праздник для нищих и всех убогих, по­давая милостыню всем им из своего достояния.  

     Изяслав, придя однажды, увидел, что церковь святых обветшала. Призвав старейшину плотников, повелел ему воздвигнуть церковь во имя святых, обозначил и место возле прежнего, рядом с обветшавшей церковью. Умолил и преподобного митрополита Георгия, тогда пас­шего Христово стадо, совершить молитву на том месте, и дал доста­точно на сооружение церкви, и после этого вернулся в стольный го­род. Старейшина тут же собрал всех бывших под его началом плот­ников, выполняя повеление благоверного князя, и за несколько дней поставил церковь на назначенном месте. И доложил князю, что окон­чена церковь. Услышав это, Изяслав послал к властелину того града, говоря: «Даю на украшение церкви часть княжеской дани». И власте­лин вскоре исполнил приказание. Услышав, что полностью заверше­на церковь, боголюбец Изяслав просил архиепископа Георгия пойти и перенести мощи святых в церковь, которую построили. Архиепископ же собрал весь причт церковный, и так вышли с крестами в вышеупо­мянутый город, где были тела святых. И придя, сотворили обычное обновление церкви новой и святую Литургию в ней отслужили.

    А на другой день собрал митрополит всех епископов и всех цер­ковников туда, где были раки святых, желая совершить перенесение. Пришли и благоверные князья из своих земель, и многие другие из своих земель, младшие. Собралось и множество черноризцев из сво­их монастырей, и был среди них преподобный отец наш Феодосии, игумен Печерского монастыря, сиявший среди них как солнце, укра­шенный добрыми нравами. А митрополит не верил, что русские страстотерпцы прославлены Господом потому как был грек. И приступив, открыли раки святых и увидели их целыми лежа­щих, а церковь наполнилась благовония. Увидев это, митрополит за­трепетал мысленно и, повернувшись на восток, воздев руки к небу, воскликнул, говоря: «Прости меня, Господи, потому что не верил в святых Твоих, согрешил, и помилуй неверие мое. Вот, верую воисти­ну, что святы страстотерпцы Твои».

    Потом, взяв раки, понесли их в новую церковь поставили на пра­вой стороне в год 6580 (1072) месяца мая 20 числа.. Совершили они великий праздник в тот день и, славя Бога, разошлись по домам. И многие чу­деса сотворил Бог святыми Своими страстотерпцами на месте том, как и на прежнем. Невозможно описать или рассказать о творимых чудесах, воисти­ну весь мир их не может вместить, ибо дивных чудес больше песка морского. И не только здесь, но и в других странах, и по всем землям они проходят, отгоняя болезни и недуги, навещая заключенных в тем­ницах и закованных в оковы. И в тех местах, где были увенчаны они мученическими венцами, созданы были церкви во их имя. И много чудес совершается с приходящими сюда.

    Помогали святые страстотерпцы и православным воинам боровшимся с всякой неправдой. Святые братья помогли сроднику своему благоверному князю Александру Невскому одолевшему шведских и немецких иноверцев замысливших захватить русские земли и насадить еретическую веру. В ночь перед невской битвой 15 июля 1240 г один из слуг князя увидел плывущий по реке струг, в котором стояли святые страстотерпцы. И говорил князь Борис: «Брате Глебе! Повели грести, да поможем сроднику нашему Александру». И была сеча великая с латинянами, и перебил их бесчисленное множество.

     Борис и Глеб являлись русским воинам и в сражениях с нечестивыми агарянами. Великому князю Дмитрию Ивановичу расположившемуся станом на поле Куликовом в ночи было открыто видение как на востоке явилось облака изрядное.  Из негоже изошли два светлых юноши светлых, имеющих в руках мечи остры и говорящих начальникам татарским: «Кто вам повеле требити Отечество наше? Нам бо дарова Господь». И начали юноши сечь нечестивых.

     В 1642 году турки осадили крепость Азов. Все бывшие в ней воины уже готовились принять смерть от лютых басурман, как явилась над городом темная туча. Злочестивые басурманы увидели впереди тучи двух великих и грозных юношей в одежде ратной и держащих мечи обнаженные. После сего явления нечестивые рассказывали: «На небеси над нашими полки бусурманскими шла великая и страшная туча от Руси, от вашего Царства Московского. И стала она против самого табору нашего, а пред нею, тучею, идут по воздуху два страшные юноши, а в руках своих держат мечи обнаженные, а грозятся на наши полки бусурманские. Тою нощию страшные воеводы Азовские во одежде ратной выходили на бой в приступы наши из Азова града, — пластали нас и в збруях наших надвое». В ужасе отступили басурмане от крепости.

    Не знаю поэтому, какую похвалу воздать вам, и недоумеваю, и не могу решить: что сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедле­ния являетесь всем скорбящим, но жили вы на земле среди людей во плоти человеческой. Если же назову вас людьми, то ведь своими бес­численными чудесами и помощью немощным превосходите вы разум человеческий. Провозглашу ли вас кесарями или князьями, но самых простых и смиренных людей превзошли вы своим смирением, это и привело вас в горние места и жилища.

    Воистину вы кесари кесарям и князья князьям, ибо вашей помо­щью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и диавольские козни на земле попираем. Воистину и без сомнений могу сказать: Вы —  небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей!

    Защищаете свое отечество и помогаете так же, как и великий Димит­рий своему отечеству. Он сказал: «Как был с ними в радости, так и в погибели их с ними умру». Но если великий и милосердый Димитрий об одном лишь городе так сказал, то вы не о едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей земле Русской!

    О, блаженны гробы, принявшие ваши честные тела как сокровище многоценное! Блаженна церковь, в коей поставлены ваши гробницы святые, хранящие в себе блаженные тела ваши, о, Христовы угодни­ки! Поистине блажен и величественнее всех городов русских и Выс­ший город, имеющий такое сокровище. Нет равного ему во всем мире. По праву назван Вышгород — выше и превыше всех городов: второй Солунь явился в Русской земле, исцеляющий безвозмездно, с Божь­ей помощью, не только наш единый народ, но всей земле спасение приносящий. Приходящие из всех земель даром получают исцеление, как в святых Евангелиях Господь говорил святым Апостолам: «Даром получили, даром давайте». О таких и Сам Господь говорил: «Верую­щий в Меня, дела, которые Я творю, сотворит сам их, и больше сих сотворит».

    Но, о блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили свою земную жизнь, никогда не оставляйте его. Так же и в молитвах всегда молитесь за нас, да не постигнет нас беда и болезни да не коснутся тела рабов ваших. Вам дана благодать, молитесь за нас, вас ведь Бог поставил перед Собой заступниками и ходатаями за нас. Потому и прибегаем к вам, и, припадая со слезами, молимся, да не окажемся мы под пятой вражеской, и рука нечестивых да не погубит нас, пусть никакая пагуба не коснется нас, голод и беды удалите от нас, и избавьте нас от неприятельского меча и междоусобных раздо­ров, и от всякой беды и нападения защитите нас, на вас уповающих. И к Господу Богу молитву нашу с усердием принесите, ибо грешим мы сильно, и много в нас беззакония, и бесчинствуем с излишком и без меры. Но, на ваши молитвы надеясь, возопием к Спасителю, говоря:

    «Владыко, единый без греха! Воззри со святых небес Своих на нас, убогих, и хотя согрешили, но Ты прости, и хотя беззаконие творим, помилуй, и, впавших в заблуждение, как блудницу, прости нас и, как мытаря, оправдай! Да снизойдет на нас милость Твоя! Да прольется на нас человеколюбие Твое! И не допусти нас погибнуть из-за грехов наших, не дай уснуть и умереть горькою смертью, но избавь нас от царящего в мире зла и дай нам время покаяться, ибо много беззаконий наших пред Тобою, Господи! Рассуди нас по милости Твоей, Гос­поди, ибо имя Твое нарицается в нас, помилуй нас и спаси и защити молитвами преславных страстотерпцев Твоих. И не предай нас в по­ругание, а излей милость Твою на овец стада Твоего, ведь Ты Бог наш и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и  во веки веком. Аминь!»