Главная » Библиотека » Нестарообрядцы о старообрядчестве » Т.Д. Соловей: АНТИНОМИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ: ИМПЕРИЯ VS. НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО

Т.Д. Соловей: АНТИНОМИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ: ИМПЕРИЯ VS. НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО

Предстоящие события

    Видеозаписи

    • Освященный Собор 2016 г.
    • Презентация сборника «Русское старообрядчество» в Доме русского зарубежья
    Основная мысль статьи состоит в том, что империя и национальное государство как глобальные проекты (альтернативы) отечественной истории существовали не в диахронной, а в синхронной перспективе. То есть сосуществовали, а в иные периоды русской истории конкурировали.Хотя главное содержание отечественной истории с середины XVI в. составляло имперское строительство, возможность русского национального государства изначально была заложена в российской истории в качестве одной из влиятельных альтернатив. По авторитетному мнению современного английского историка Доминика Ливена, в 1550 г. (то есть за столетие до раскола) Россия была значительно ближе к идеалу национального государства, «чем другие народы Европы того времени, не говоря уже обо всем остальном мире», ибо в ней наличествовало «единство династии, церкви и народа». Вторая половина XVI в. и весь XVII в. прошли под знаком борьбы имперской и национально-государственной альтернатив развития России, где вторую воплощали старообрядцы.

    Трудно переоценить значение старообрядчества как первой в истории России массовой русской этнической оппозиции империи. В более широком смысле старообрядчество сформировало и отчетливо проявило матрицу диалектически противоречивого симбиоза русского народа и имперского государства, структура которой (матрицы. – Т. С.) воспроизводилась на всех последующих этапах отечественной истории. Главное, системообразующее противоречие Российской империи составлял принципиальный конфликт между русским народом и имперским го­сударством, между русской этнической и имперской идентичностями. Вместе с тем динамику русской истории определил не только конфликт между народом и государством и не только их сотрудничество – разные историографические школы склонны абсолютизировать одно из этих начал, – но неразрывное переплетение двух линий. Причудливое сочетание вражды и отчуждения с сотрудничеством и взаимозависимостью на­рода и государства составило, в подлинном смысле, диалектику русской истории, ее главный нерв и скрытую пружину.

    Старообрядчество представляло собой глубокую и масштабную русскую народную альтернативу имперскому (и потому неизбежно космополитическому, или, во всяком случае, значительно менее национальному, чем прежде) государству. Этот альтернативный взгляд присутствовал во всем – от обрядности до социального идеала, от мессианских трак­товок до религиозной и экономической жизни. Старообрядческий мессианизм питался подлинно народными представлениями о святости русской земли и ответственности всего русского народа за охрану этой земли и православия. Тогда как концепция «Москва – третий Рим» переносила «ответственность за охрану православия со всего русского народа, с ,,русской земли», на новый столичный град Москву и на московского государя (курсив мой. – Т. С.) как верховного носителя власти на православной Руси». Можно сказать, что русский национальный мессианизм вытеснялся представлением о миссии российского имперского, принципиально надэтнического государства.

    Социальный аспект старообрядчества прекрасно прослеживается по составу этого движения, которое вобрало, втянуло в себя всех, кто сопротивлялся установлению жесткого социального и религиозного контроля над русским обществом: общины и союзы Русского Севера, сохранившие старые традиции земской демократии и живые воспоминания о республиках Новгорода, Пскова и Вятки; русские «украины» (Волга и Дон), куда издавна уходили вольнолюбцы; большинство населе­ния Сибири – в общем, со старым обрядом осталась наиболее сильная, волевая и энергичная часть русского народа, поднявшая знамя церковного и социального сопротивления.

    Социальным идеалом старообрядчества было видение России как федерации самоуправляющихся крестьянских миров. Открытым оставался вопрос о самодержавной власти, основой признания которой могла послужить только ее верность дониконовскому православию. До тех пор пока государство и Церковь не вернулись на правильный путь, не соблюдали своеобразную конвенцию с русским народом, последний был единственным носителем идеала «священного царства» и оставлял за собой право находиться в оппозиции к власти. В общем и целом эта модель приближалась к западной идее «суверенной нации». Не случайно Сергей Зеньковский назвал подобные взгляды «концепцией христианской демократической нации», которая последовательно противо­стояла формировавшейся доктрине самодержавной империи.

    Старообрядцы воплощали тотальную альтернативу имперскому государству и складывавшейся социокультурной и социоэкономической системе. Их движение было антиимперским, демократическим (даже либеральным), с мощными модернизаторскими потенциями. Причем аль­тернатива эта была не только теоретической, но и вполне реальной, ведь старообрядческое движение объединяло миллионы русских людей самой высокой пробы. Несмотря на жесточайшие преследования и многовековую дискриминацию, старообрядческое движение выжило, сохранилось и даже усилилось. К началу XX в. в старообрядческих согласиях и толках состояло от одной пятой до четверти великорусского населения.

    Статья напечатана в книге «От Древней Руси к Российской Федерации», которая содержит материалы международной научной конференции «От Древней Руси к Российской Федерации: история российской государственности» (МГУ им. М.В. Ломоносова, 28–29 сентября 2012 г.). Конференция явилась одним из центральных мероприятий Года российской истории (2012 год). В работе конференции приняли участие отечественные и зарубежные специалисты в области гуманитарного знания, представители федеральных органов власти, общественных организаций.

    Т.Д. Соловей, доктор исторических наук, профессор, исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова