Главная » История » Места староверские » С.В. Волков. Старообрядческая Гуслица: Белокриницкая иерархия в контексте конфессиональной картины региона

С.В. Волков. Старообрядческая Гуслица: Белокриницкая иерархия в контексте конфессиональной картины региона

Поиск

Предстоящие события

Гуслица (более поздний вариант — Гуслицы) [1] — историческое название местности на востоке Подмосковья, к которой традиционно относятся десятки селений юга Орехово-Зуевского района и пять — севера Егорьевского. Отличительная особенность данного региона заключается в том, что большинство его жителей традиционно исповедует старообрядчество.

Разворот рукописной певческой книги, выполненной гуслицкими мастерами

До сих пор идет дискуссия относительно четких границ Гуслицы. У краеведов существует соблазн включать в нее населенные пункты близлежащих территорий, например, Гжели, Патриаршины и др., где также в подавляющем большинстве жили староверы. Особенный престиж быть частью Гуслицы имеют города Егорьевск и Орехово-Зуево. Однако все эти претензии зачастую неосновательны.

Люди здесь проживали ещё в середине I тысячелетия. Самыми древними жителями Гуслицы были финно-угорские племена меря, мещера и мурома, исповедовавшие язычество. Они весьма сильно повлияли на культуру пришлого славянского населения, вятичей и кривичей, принесших в эти места христианство.

Название края произошло от реки Гуслица. Существует много легенд касательно ее этимологии, будто бы в реку кидали гусли, вымачивали древесину для их производства и т.д. Но есть и научно подкрепляемые гипотезы, никак не связанные с инструментом. Согласно одной из них, Гуслица — переиначенное на славянский лад более древнее финно-угорское название, происходящее от слова «guus» или «kuus» в значении «ель», «сосна» или «хвойное дерево». Население региона могло называть так реку из-за того, что по ее берегам росло много хвойных деревьев.

Знаток Подмосковья С.Ф. Гаркуша производит топоним от славянского слова «гусл» в значении «колдун». В данном смысле, Гуслица значит «колдовская река». Она берет истоки вблизи деревни Холмы, всегда имевшей славу «деревни колдунов», а в ее низовьях располагается родственное ей в данном отношении с. Слободище. Вот и получается, что река течет буквально «от колдунов к колдунам». Стоит отметить, что в Гуслице много деревень считались и до сих пор считаются колдовскими. У тех, кто не знает специфику региона, может возникнуть культурный диссонанс. Однако, как мы уже говорили, здесь до сих пор сохраняется ряд пережитков язычества.

Река дала название и селу, долго являвшемуся центром региона. Существуют легенды, что на этом месте стоял либо дворец царя Алексея Михайловича, либо патриарший дом. Сейчас это село Орехово-Зуевского района Ильинский погост.

Впервые Гуслица была упомянута в 1331 году как волость в духовной грамоте великого князя Иоанна Калиты, завещавшего её своей жене и детям. Позже волость не раз меняла владельцев, среди которых были покровители старообрядцев А.Д. Меншиков и Лопухины, а в 1728 году перестала существовать как территориальная единица, большей частью войдя в Богородский уезд. Однако, несмотря на это, её жители очень долгое время сохраняли особое «гуслицкое» самосознание, основывающееся на следовании старой вере и поддержании ряда традиционных промыслов.

Самым крупным старообрядческим согласием в Гуслице было и до сих пор является Белокриницкое (современное название — Русская Православная Старообрядческая Церковь). В данной статье мы рассмотрим проблемы его распространения и взаимодействия с другими течениями староверия и господствующей церковью.

Когда в Гуслицу пришло старообрядчество? Это достаточно сложный вопрос, ввиду острой нехватки документальных источников. Местные предания связывают появление в этих краях старой веры с беглыми противниками никоновской реформы, пополнившимися позднее разгромленными стрельцами и опальными боярами при Петре I. Так как места эти были в древности глухие, то притесняемый люд справедливо ожидал найти здесь укрытие. Однако, возможно, беглецы уже заранее знали, что обретут единомысленное население.

Историк и краевед Ю.А. Карякин придерживается точки зрения, что приток старообрядцев в Гуслицу был незначителен, а старая вера крепко держалась местными жителями. Среди последних было большое число потомков свободолюбивых новгородцев, которые после покорения Новгорода Иваном III расселялись в различных местах Московского государства, в т.ч. и в Гуслице. Здесь ими были основаны многие села, например, Анциферово.

Жители Новгорода веками хранили свою вольницу, будучи предприимчивыми купцами и лихими разбойниками. В былые годы ушкуйники держали в страхе города Руси, Золотой орды и Скандинавии. Помня о своих корнях и нанесенной обиде, потомки новгородцев могли создать в этом «медвежьем углу» атмосферу противления, в которую старообрядцы гармонично влились.

Как оно было на самом деле, неизвестно, однако уже к XIX веку 2/3 жителей Гуслицы исповедовало древлеправославие. Стоит отметить ещё и то, что этот край прославился, кроме достижений на духовном поприще, также хитрыми дельцами, мошенниками и разбойниками. Нельзя ли и в этом видеть новгородскую закваску?

Не менее важный вопрос касается конфессионального состава. Гуслицы традиционно считаются важным оплотом поповского направления в старообрядчестве. В 1826 г. в Богородском уезде официально числилась 51 молельная «по московской вере», или «по Рогожскому кладбищу». В середине XIX века здесь массово приняли Белокриницкую иерархию, численность приверженцев которой доходила на тот момент до 35.000 человек. К началу XX века почти в каждом селении была своя моленная (а то и две, как в Беливо), окормлявшаяся белокриницким священством. Однако один из видных современных исследователей Гуслицы, С.С. Михайлов, считает, что изначально в этих местах преобладали беспоповцы, тогда как поповство массово утвердилось не ранее XIX века. Этому способствовали не столько проповеди, сколько экономические рычаги, так как на тот момент в руках предприимчивых сторонников Рогожского кладбища оказалась гуслицкая промышленность. Гусляки позднее активно сочетали проповедь старой веры с торговлей. Известнейшей купеческой династией, происходившей из Гуслицы, были Громовы, основатели названного по их имени Громовского кладбища в Петербурге, немало потрудившиеся в распространении Белокриницкой иерархии. Однако ещё к началу XX века в Гуслице сохранялись остатки таких, по-видимому, ранее многочисленных беспоповских согласий, как федосеевцы, филипповцы, поморцы и даже таинственные мокеевцы, относительно которых никто не может сказать точно, были ли они самобытным согласием или же местным прозвищем какого-либо другого.

Синодальная церковь всеми силами пыталась помешать распространению в Гуслице Белокриницкой иерархии. Для утверждения господствующего исповедания в 1840 г. в селе Гуслице (Ильинский погост), долго являвшемся своеобразным центром округи, был освящен Воскресенский храм, а в 1858 г. учрежден монастырь в честь Преображения Господня в Куровском. О борьбе с «расколом» в Гуслице ревностно заботился митрополит Московский Филарет (Дроздов), канонизированный РПЦ. Он даже хотел для этого открыть Богородское викариатство с поручением Богородскому епископу единоверческих храмов Московской и других ближайших епархий. Однако эта задумка так и не была осуществлена.

Одним из первых обличителей Белокриницкой иерархии был игумен Преображенского монастыря Парфений (Агеев), человек весьма загадочный и, возможно, связанный с какой-либо масонской ложей. Выбранное им место строительства монастыря у окрестных жителей пользовалось дурной славой. Подобно другим миссионерам, он активно распространял клеветнические сведения о митрополите Амвросии. Надо сказать, субъективные и документально не подтверждённые обвинения игумена имели некоторое воздействие на население Гуслицы. Как мы уже говорили, здесь прежде жило очень много беспоповцев. С появлением Белокриницкой иерархии в России их общины массово принимали новоявленное священство. Разумеется, беспоповским наставникам такое по нраву прийтись не могло, так что они охотно принимали на веру и распространяли миссионерскую ложь.

Очень хороший пример реального отношения оставшихся в своей вере беспоповцев к Белокриницкому согласию оставил Алексей Стороженко в своем очерке «Гуслицы», опубликованном в «Отечественных записках» в 1863 г. В нем содержатся размышления одного старика, которые услышал сам автор в трактире. Интересно привести ряд выдержек: «Поповцы укоряют нас в беспоповщине, а у самих-то попы — курам на смех, австрийские обливанцы… и прежние у них не больно пригожи были, но все же не австрийская сволочь. <…> Наметят какого ни есть бедного попишку, одержимого человеческими слабостями, что у своего начальства на дурном счету; вот и станут за ним ухаживать; скажутся купцами или гуртовщиками, залучат его к себе и употчуют до положения риз — все, знаете, французскими винами, ямайским ромом. Опомятуется, сердечный, уж верст за сто, еще зальют, да, как оттарабанят верст за триста, в свой скит — вот тут уж и поведут дело на чистоту. «Останься, — говорят, — у нас, батька, мы тебя миром помажем, будешь нашим попом». При этом сулят ему золотые горы, а поп не соглашается. Если резонами не подействует, вот они ему пригрозят… и в преисподню засадят. Видит поп, некуда податься, вернуться — стыдно и прихожан, страшно и начальства, противится, горемычный, да и крикнет с отчаяния: «Мажьте, разбойники, людоеды!» <…> Прежде начальство не очень-то стояло за церковных попов, которых, бывало, сманивали, а теперь воспретили. Вот поповцам-то и круто пришлось; что делать? Проведали рогожцы, что в Царьграде есть митрополит Амвросий, удаленный от своего престола за разные беззакония. Вот они хоть знали об этом достоверно, и, кроме того, что в греках крещение не погружательное, а еретичное, то есть обливательное, но все-таки послали в Царьград своих клевретов и пригласили его в свой притон, в Белую Криницу, что в австрийских пределах, да и провозгласили на соборе расстригу, обливанца, табачника митрополита, а он им настриг епископов, архимандритов и попов…»[2]

По насаждению единоверия работало «Братство св. митрополита Петра». Оно открывало храмы, школы и занималось книгоиздательской деятельностью. Братство основало единоверческую церковь-школу в Авсюнине, при которой в 1904 г. был устроен приход, в 1905-м — церковь во имя митрополита Петра. В Гуслицу не раз приезжал известный миссионер архимандрит Павел Прусский, который переманил в господствующую веру известного фабриканта А.В. Смирнова, на чьи средства были основаны храмы в деревнях Давыдове (вместе с церковноприходской школой), Малькове и других населённых пунктах Богородского уезда. Однако в распространении единоверия Павлу Прусскому помешал И.И. Зыков, выдающийся поморский начетник, проживавший в дер. Кабанове, находившейся в соседней области Патриаршина, с которым у архимандрита был ряд бесед.

Часть беглопоповцев не приняла белокриницкое священство. Из них широко распространенным в Гуслице согласием были лужковцы (местный вариант названия — лужканы). Они получили свое прозвище по месту возникновения — посаду Лужки в Брянской губернии. После того как в 1822 году вышел указ «О попах и молитвенных домах», согласно которому беглые попы, с условием ведения метрических записей, получали законный статус, местные старообрядцы продолжали признавать только «тайное священство». Кроме этого, есть сведения, что они избегали общения в пище с иноверцами. Конечно, по этим признакам ещё нельзя делать вывод об их беспоповских пристрастиях. Трапезы с еретиками остерегались и поповцы. Говоря же о дозволении беглых священников, никогда ранее государство такое не предоставляло, поэтому у бдительных староверов возникали подозрения: а не хотят ли власти таким образом перевести нас в господствующую церковь? Что и думать, если к ведению метрик настороженно относились даже в Белой Кринице. По мнению А.П. Крахмальникова, определенно можно говорить о «духовномудрствовании» лужковцев лишь к концу 50-х годов XIX в. Рубеж 50–60-х годов — время особенного всплеска эсхатологических ожиданий в поповской среде. Лужковцы так и не признали Белокриницкую иерархию, продолжая принимать священников господствующей церкви. Также они отказывались приносить пятую просвиру за царя.

Кроме Гуслицы, где они фактически стали беспоповцами, лужковцы имели широкое распространение в Курской и Черниговской губерниях, в Молдавии и на Дону. Р.И. Перекрестов считает, что именно из их среды вышли те злополучные тетрадки, против которых формально было написано «Окружное послание» (1862). Кроме того, ученый полагает, что беспоповских воззрений жители посада Лужки придерживались еще задолго до принятия указа. Лужковские апокрифы широко распространялись священниками среди мирян и по монастырям.

Известно, что жившие в Гуслице бывшие лужковцы, принявшие Белокриницкую иерархию, думали, что после богослужебной реформы XVII в. наступило царство антихриста, печатью которого является троеперстие. Некоторые из них считали Илией и Енохом Аввакума, Лазаря, Никиту и Соловецких страдальцев. Другие толковали более пространно, уподобляя этим пророкам Священное Писание, попранное никоновской реформой. Ряд белокриницких начетчиков вступили в полемику с такого рода воззрениями. Еп. Пафнутием (Овчинниковым) были написаны «Ответы на вопросы лужковцев», а Иларионом Кабановым (Ксеносом) — книга «О пророках Илии и Енохе». Последнего очень беспокоила деятельность и литературные труды земляка из Черниговской губернии — священника Григория Козина, связанного также и со своими гуслицкими единомышленниками.

В то время стародубские слободы охватил спор по поводу радикальных эсхатологических мнений, и они послали прошение с депутатами в Москву для разрешения недоумений. Духовный совет, рассмотрев прошение и ряд тетрадей, числом 10, постановил написать ответ. Было сочинено несколько вариантов, но лучшим признали редакцию Ксеноса, бывшего в числе депутатов и лучше знакомого с местной полемикой. Так родилось «Окружное послание», изданное для прекращения распространения беспоповских воззрений и унификации вероучения. Однако оно вызвавало крупный раздор, поделивший белокриницких старообрядцев на два лагеря: «окружников» и «неокружников».

Главными камнями преткновения были вопросы о написании имени Христа, четырехконечном кресте и молении за царя. Особенные прения вызвали такие слова послания: «Господствующая ныне в России церковь, а равно и греческая, верует не в иного Бога, но во единаго с нами» и «обаче же и пишемое и произносимое нынешними греками и россиянами тако: Iисус хулити не дерзаем и не нарицаем е именем иного Iисуса и именем противника Христова, яко же нецыи безпоповцы зломудрствуют. Ибо ныне в России господствующая церковь, вкупе же и греческая, под сим именем исповедует того же Христа Спасителя»[3].

Гуслица стала одним из самых мощных оплотов неокружничества, которого придерживались целыми селениями: Давыдово, Смолево, Молоково, Запонорье, Елизарово, Ляхово и др. Известным проповедником неокружничества был гусляк Давыд Антипов. На какое-то время раздорникам даже удалось заручиться поддержкой митрополита Белокриницкого Кирила (Тимофеева), который рукоположил им епископа Антония 2-го (Климова), также уроженца Гуслицы (д. Иванищево), конкурировавшего с Антонием 1-м, архиепископом Владимирским и всея Руси, бывшим законным главой Русской Церкви. В 1867 г. здесь, в д. Давыдове, прошёл неокружнический собор, на котором было решено анафематствовать «Окружное послание», не приносить на проскомидии жертву за царя и принимать «окружников» 3-м чином. Позже это течение разделилось на несколько ветвей: иовцев, иосифовцев и даниловцев, называемых по именам своих предводителей. Один из них — еп. Даниил Богородский избрал местом своей резиденции с. Давыдово, где и был похоронен. Из Гуслиц (д. Мисцево) происходил другой видный неокружнический иерарх — еп. Кирил Балтский, позже принявший «Окружное послание».

Церковь не раз пыталась преодолеть этот раздор, устраивая собеседования. Одно из них прошло в 1902 г. в с. Шувое между М.И. Бриллиантовым и еп. Кирилом Балтским. По случаю этого события был составлен полемический сборник «Шувойская беседа», включавший, помимо разбора дискуссии, также официальную позицию Церкви относительно причины возникновения раздора и другие документы, имеющие отношение к этому печальному событию.

В 1906 году в Москве состоялся примирительный собор, на котором с Церковью воссоединилась часть неокружников, но на гуслицких сторонников этого течения данное событие почти никак не повлияло. Их незарегистрированные консервативные общины существовали ещё очень долго. С.С. Михайлов замечает интересную тенденцию: «уцелевшие в конце XIX – начале XX вв. остатки беспоповского населения в Гуслицах проживали в местах, где доминировали неокружники. Можно предположить, что более радикальные приверженцы неокружничества являлись потомками прежних беспоповцев, в своё время в силу тех или иных причин перешедших под начало Рогожского кладбища. В большинстве случаев совпадали места проживания беспоповцев и беглопоповцев-лужковцев — согласия также довольно радикального»[4].

После революции 1917 года жизнь по всей стране начала круто меняться. Одной из составляющих пропаганды социалистического мировоззрения был воинствующий атеизм, взятый, скорее, даже не у К. Маркса и Ф. Энгельса, а у идеологов французского Просвещения XVIII в. В Гуслице проходили все те же процессы, что и везде: закрывались храмы, разграблялись и нередко уничтожались церковные ценности, арестовывались священнослужители и активные миряне. Вместе с развитием инфраструктуры: строительством школ, больниц, клубов и т.д. — населению усвоялся новый тип мировоззрения, ограничивающийся ценностями сего мира, вместо достижения Царствия Божьего, пропагандировалось строительство рая на земле — коммунизма… В 30-е годы были закрыты почти все гуслицкие старообрядческие моленные. Одной из последних — в Поминове около 1941 г. Повсеместной становилась практика домашних молений, когда прихожане собирались в избе какого-либо односельчанина. Никониане (включая и единоверцев) также лишились здесь всех своих храмов. Правда, Белокриницкому согласию, несмотря на испытанные тяготы всё же удалось на время подняться.

В страшные годы Великой Отечественной войны власти пошли на уступки верующим, прежде всего, возвращением культовых зданий. В Гуслицах были вновь переданы общинам храмы в Шувое, Устьянове, Загряжской (сгорела в 1966 г.) и Слободище, а также в ряде прилегающих к ним селений — Губине и Алешине. В последнем стояла церковь господствующего исповедания, построенная в конце XIX в. Туда власти решили перенести Егорьевский приход, так как в величественном соборе св. Георгия Победоносца устроили Дом пионеров.

После короткой «религиозной оттепели», продолжавшейся до смерти И.В. Сталина, начались новые притеснения при Н.С. Хрущеве. Старообрядчество Гуслиц, как и других районов, снова начало стагнировать. Храмы в основном заполнялись пожилыми людьми, притока молодежи из-за атеистического воспитания и запретов не было. Остро стояла проблема нехватки священников, которую отчасти компенсировало наличие грамотных уставщиков. Алешинские попы старались не оставлять гуслицкую паству без окормления. Они подолгу останавливались то в одном, то в другом селении, а люди, узнавая, где сейчас священник, массово ездили туда крестить, венчать, отпевать и совершать другие таинства. В семьях постепенно терялась преемственность поколений. Носители древлеправославных ценностей и гуслицкого уклада постепенно умирали, а на смену им вырастали поколения, воспитанные в советской системе. За счет некоторой централизации ещё как-то держалось Белокриницкое согласие. Неокружники, лужковцы и мокеевцы, не имевшие организующей силы, начали впоследствии ассимилироваться окружающей действительностью. Неизвестно, как проходили их службы после зыкрытия моленных. Возможно, где-то на домах еще какое-то время продолжались их сходки.

В настоящий момент, после крушения советской системы и освобождения верующих от атеистического гнета, в Гуслице отмечается пусть и не духовный ренессанс, но определенно положительные тенденции. Здесь все еще продолжает доминировать Белокриницкое согласие, в 1988 году получившее официальное название — Русская Православная Старообрядческая Церковь. Строятся и освящаются новые старообрядческие храмы: Крестовоздвиженский в Давыдове (2001), Покровский в Молокове (2004), Рожества Пресвятой Богородицы в Селиванихе (2011) и Успения Пресвятой Богородицы в Беливе (2017). В Челохове, в лесу, в 2003 г. на месте прежней была освящена новая часовня в честь влмч. Никиты. Появился ряд молодых активных священников.

Однако РПЦ также пытается вести здесь свою деятельность. В 90-е годы начали работать Воскресенская церковь в Ильинском Погосте и Преображенский монастырь в Куровском. В последнем группа старообрядцев-неокружников во главе с местной активисткой У.Г. Андрияновой соединились с новообрядцами на основаниях единоверия. В 2016 г. РПЦ было передано здание единоверческого храма митрополита Петра в пос. Авсюнино, где вскоре был учрежден приход, так же как и прежний, придерживающийся старых обрядов. В Шувое в 2014 г. со скандалом открыли Троицкий никонианский храм. Строится храм РПЦ в Давыдове.

В Гуслицу пришли и новые религиозные движения, например, запрещенные в России «Свидетели Иеговы». В некоторых местах можно встретить отдельные мусульманские семьи. Никонианами либо белокриницкими старообрядцами стали в большинстве своем верующие потомки таких ранее распространенных старообрядческих согласий, как лужковцы, неокружники и мокеевцы. Последние «остальцы» этих упований тихо доживают свой век.

Сергей Валерьевич Волков, аспирант Центра изучения религий РГГУ, преподаватель МСДУ

 

1 Несмотря на распространенность варианта «Гуслицы», в данной статье мы будем пользоваться исторически более аутентичным названием в единственном числе.
2 Лизунов В.С. Старообрядческая Палестина. Орехово-Зуево, 1992. Эл. источник: http://www.bogorodsk-noginsk.ru/starover/19_lizunov.html.
3 Ксенос И.Г. Окружное послание, составленное И.Г. Ксеносом и изданное старообрядческими епископами 24 февраля 1862 г. с приложением Устава и Омышления, составленных тем же автором. Изданы Н. Субботиным. М., 1893, с. 24, 33.
4 Михайлов С.С. К вопросу о конфессиональном составе гуслицкого старообрядчества// Старообрядчество: история культура и современность. Вып. 13. М., 2009, с. 69.