Храмы РПСЦ

«Храмы» — это новый раздел официального сайта, где мы собираем адреса и контактную информацию общин РПСЦ. Раздел в процессе разработки и наполнения. Информацию о своем приходе и другие пожелания по разделу можно направлять на почту nrpsc@yandex.ru

Черемшан

Черемшанский Успенский мужской монастырь

Адрес: 412784, Саратовская область, Хвалынский район, пос. Санаторий «Черемшаны-1»
Телефон: +7 (927) 160 59 03 
Духовни́к монастыря́ – епи́скоп Григóрий, Тóмский и Енисéйский. 

13 сентября 2017 г. Совет митрополии Русской Православной Старообрядческой Церкви постановил учредить Свято-Успенский мужской монастырь на Черемшане. На сегодняшний день в монастыре несколько насельников. Окормляет его епископ Томско-Енисейский Григорий. Постепенно восстанавливается исторический облик монастыря. 

 

Мужской Успенский монастырь своей историей уходит корнями в 19-й век, когда в этих местах стал образовываться старообрядческий центр на реке Иргиз. В XIX столетии царь Николай I объяви́л новый “крестóвый похóд” против древлеправослáвия. Старообря́дческих свящéнников объяви́ли внé закона, стали отлавливать и заточáть, закованных в цéпи, в холодные темни́цы далёких Соловкóв и в сырые каземáты Сýздальского тюрéмного зáмка. Были разгрóмлены и переданы государственной цéркви Ирги́зские монастыри́ старовéров. Их насéльники разбежались кто кудá. Часть поселилась возле Хвалы́нска на речке Черемшáн, где со временем образовались новые небольшие монáшеские оби́тели. Бывший казначéй ирги́зского монастыря́ отец Афанáсий стал первым Саратовским старообря́дческим епи́скопом. Он скрывался на Нижнем Черемшáне, в скитý мáтушки Повóльги, тóже бы́вшей насéльницы Ирги́за. Это время можно считать третьей, “монáшеской” волнóй старообря́дческой колонизáции Хвалы́нского крáя.  

Если московское Рогóжское клáдбище стояло во главé старообря́дчества России, то Успéнский собóр и Серапиóнов монасты́рь на Черемшане можно по праву назвать его духóвным сердцем. Сюдá стекались тысячи палóмников со всех концов нашей страны. Это место, по свидетельству соврмéнников, почитáлось христиáнами как “земнóй рай”, как “новые Палести́на и Иеросали́м”. 

Политические бýри ХХ вéка не обошли стороной и Черемшáнских святы́х оби́телей. 

В первые же гóды после Октябрьской революции атеисти́ческая власть изъя́ла Успéнский монасты́рь у вéрующих, преврати́в часть его территории в ячéйку создаваемого ГУЛÁГа — трудовую коммýну-колóнию для малолéтних престýпников им. Джóна Ри́да. 

Мóщи св. Серапиóна брáтия перенесла во Введéнский монасты́рь. 

В сентябре 1926 года влáсти приступили к окончательному уничтóжению Успéнского монастыря́, решив создать на его базе «дом отдыха трудя́щихся». 

Икóны и ýтварь из верхнего (Успéнского) хрáма были вы́везены в старообря́дческий храм селá Сосновая Мáза (который был тóже потóм разорён), из нижнего (Покрóвского) — в краевéдческий музей Хвалы́нска, а бóльшая часть просто была расхи́щена.  

Пóзже, к весне 1929 года, монасты́рские здания были отданы под дом отдыха «Черемшáн №1». Успéнский собóр перестроен под пищеблóк со столовой и лечебные кабинеты. Верхний храм собóра разделён на второй этаж и мансáрду со мнóжеством мелких камóрок.  

И́ноческие кéлии, нéкогда прию́т духóвных трудóв и моли́тв, заполнились отдыхающими. На месте снесённой часóвни-склéпа преподóбного Серапиóна пристроили к бы́вшему хрáму пищеблóк. На моги́ле атамáна Гончарова и други́х стáрцев была устроена танцевальная площадка. 

4 октября 1929 года Введéнский монасты́рь был тóже наси́льственно закрыт и превращён в дом отдыха «Черемшáн №3», а насéльники его ушли́ кто куда: в Хвалы́нск, на Урал, в Сибирь, в ещё не разорённые скиты́… 

Ны́не на месте фелицáтиной оби́тели нахóдится запустевший санаторий «Родни́к». 

Там сохранилась перестроенная до неузнавáемости цéрковь (куполá и колокóльня снесены́, с востока сделана пристройка, храм разделён на 2 этажа…). Сохранились вéтхая деревянная лéтняя кéлья мáтушки Фелицáты, остатки полуразрýшенных корпусов монастыря́.  

В 2008 году недалекó от бы́вшей цéркви установлен Поклóнный Крест, освящённый старообря́дческим всероссийским митрополи́том Корни́лием… 

И́нокиня Порфи́рия, бы́вшая на Черемшáне когда-то молодой послýшницей, ужé в преклóнном вóзрасте, в 1990-е годы, приехав из Ижевска на Черемшáн, рассказала саратовским одновéрцам мнóгое из его истории и указала на пригóрке в лесу место, почитáвшееся моги́лой преподóбного Серапиóна, нетлéнные мóщи которого в 1924 годý были тáйно захорóнены: опасáлись их изъя́тия и поругáния безбóжными властя́ми 

Вéрующие возобнови́ли прéрванные в 1990-е гóды попы́тки вернуть утраченные святы́ни, но это оказáлось делом совсéм не просты́м.  

Над старообря́дческим монасты́рским кóмплексом Верхнего Черемшáна нави́сла угроза полного разрушéния. Весной и летом 2016 года были снесены́ два старéйших монасты́рских кóрпуса и фли́гель, начата подготовка к снóсу здания Успéнского собóра, однáко э́тому помешала активная позиция как старообря́дцев России и Зарубéжья, так и дéятелей культуры и искусства, вставших на защиту святы́ни. Они создали в 2016 годý Инициати́вную группу по возрождéнию Черемшáнского старообря́дческого кóмплекса, доби́вшуюся признания Успéнского собóра объектом культурного наслéдия, подлежáщим государственной охрáне. 

Уникальные лакони́зм и стрóгость архитектурных форм его зданий были продиктованы запретом тогдáшних государственных властéй на установку куполóв, колокóлен и крестóв на старообря́дческих хрáмах. На Черемшáне сформировался свой осóбый монасты́рский стиль, чем он и интересен для историков архитектýры. 

Этому рубéжному историческому собы́тию предшéствовал сбор подписей под пети́цией в защиту черемшáнских святы́нь от разрушéния на имя самогó Президéнта России. 

В Москве, в Рогóжской слободé, осенью 2016 гóда саратовские и хвалы́нские старовéры открыли выставку христиáнских дрéвностей и живопи́сных картин «Черемшáн. Возвращение». А 21 января 2017 года её посети́ли губернатор Саратовской области Валерий Радáев и вице-губернатор Игорь Пивоваров с первым заместителем руководителя фракции «Единая Россия» в Государственной Дýме Федерáльного Собрáния РФ Николаем Панкóвым. 

Рáдость охвати́ла старовéров России, Румынии, Австралии и други́х стран, когда на праздник Благовéщения они получили благýю весть о возвращéнии Успéнского собóра.  

Это естéственно, ведь Черемшáн был и остаётся святы́ней для русских правослáвных людей — старообря́дцев. Дáже в гóды советского безбóжия из окрéстных сёл, преодолевáя пешкóм десятки километров, и́стые богомóльцы шли в святы́е дни к его разорённым оби́телям, чтóбы помоли́ться Бóгу, помянýть прéжних монасты́рских подви́жников, прикоснýться сердцем к завéтной старинé. 

Постановлением Освященного Собора в 2016 году было решено поддержать возрождение духовной жизни в монастыре и восстановление церковных зданий.  

И ны́не старовéры совершáют сюдá палóмничества, проводят крéстные ходы́ и верят в бли́зость полноцéнного возрождéния здесь духóвной жизни, восстановлéния мужской и женской оби́телей. 

Преподобный Серапион Черемшанский. 

В 1861 году из далёкой Турции на Черемшáн приехали шесть и́ноков, среди́ которых особым рвéнием к Бóгу отличался стáрец Серапиóн, в мирý Симеóн Абачин, или Игнатьев (1823-1898 гг.). 

В возрасте 18 или 20 лет оставил он саратовский óтчий дом, отправившись странствовать по монастыря́м. Посетив российские оби́тели, перебрался за границу, в Славский старообря́дческий скит — на территорию тогдашней Турецкой империи (ны́не — Румыния).  

Став там и́ноком, отец Серапиóн в 1865 годý возврати́лся в Россию и посели́лся в окрестностях Черемшáна. Он был рукополóжен скрывавшимся на Черемшáне саратовским епи́скопом Афанáсием во свящéннический сан и создал небольшой мужской скит, тáйно располагавшийся в садý деви́цы Фёклы Евдоки́мовны Тóлстиковой (впослéдствии — и́нокини Фелицáты) при Мамонтовом ключе. Там были мéльница и плантáции фруктóвых деревьев, а монáхи числились при них рабóтниками. В деревянном фли́геле тáйно был раскинута похóдная цéрковь-палатка, где и́ноки ежедневно совершали служéние Бóгу. 

5 сентября 1865 г. по чьемý-то донóсу полиция во время всéнощной слýжбы нагрянула в тáйную оби́тель и арестовала всех молящихся монáхов во главé с отцом Серапиóном. Хозяйку же сада, мáтушку Фелицáту, арестовали в Хвалы́нске, в её сóбственном доме, где так же тáйно действовал женский скит. Похóдная полотня́ная цéрковь-палатка и все богослужéбные принадлежности и облачéния были конфискованы. 

Но Бог не оставил своим попечéнием ýзников и в заточéнии. 

Случи́лось дело совсéм необычное: начáльник тюрьмы́, ужé сам стáрец, пожалел черемшáнских страдáльцев и разрешил получить от хвалы́нских старовéров богослужéбные книги и облачéния, святы́е икóны и всё, что необходи́мо для церкóвной слýжбы.  

Неслы́ханное дело — тюрьмá сама превратилась в цéрковь, в новый монасты́рь, где и́ноки свободно моли́лись, не опасаясь преследования полиции, которая теперь дáже сама их охраняла! 

Соврéменники описывали и ещё бóлее удивительное событие: в Пасхáльную ночь двери темни́цы были открыты для всех горожáн, желающих встретить «Вели́к день» вместе с черемшáнской брáтией. 

«Христóс воскрéсе!» — огласи́лось мрáчное узи́лище песнопéниями свéтлого праздника. 

Тюрéмное заключение и́ноки отбы́ли в течение трёх лет, а от публи́чного телéсного наказания рóзгами по «Высочáйшему манифéсту» были освобождены: гонéц принёс царский манифéст о запрете телéсных наказаний в тот момент, когда стáрцев вы́вели на площадь и палáч ужé приготовился к экзекýции…  

У́зники были отпущены с наложéнием штрафов, а впослéдствии дáже и опрáвданы Сенáтом… 

В 1871 году отец Серапиóн вернулся в прéжнюю оби́тель, но вскóре купéц-старовéр Иван Дмитриевич Пономарёв отписал на имя игýмена свой плодóвый сад, а прилежáщий к нему участок земли́ был вы́куплен у купчи́хи-вдовы Курановой купцóм Архипом Дмитриевичем Веховым и тóже подáрен монастырю́. 

Мужская общи́на, оставив прéжнее место и́нокине Фелицáте и её жéнскому скитý, перешла тогда на новые зéмли, выше, за горой от Мамонтова ключá, и стала называться Свя́то-Успéнским мужским скитóм.  

Были построены сначала два деревянных келéйных кóрпуса, в одном из которых на первом этаже была небольшая молéнная, где расставляли похóдную цéрковь и служи́ли литурги́и. Потóм вы́строили ещё ряд деревянных корпусов и мелких кéлий, мéжду которыми во мнóжестве били родники́, наполняя небольшие прýдики и собираясь в большой пруд в восточной стороне монастыря́.  

Оби́тель разрасталась, и́ноков и бельцóв становилось всё больше. К концу XIX столетия их было óколо ста двадцати. Для полноценного молéния стала нужнá большая цéрковь, но постройка церквéй законами тогó времени старовéрам была строго воспрещенá… 

Однáко Бóжий прóмысел не подвлáстен человеческим законам. 

Неожи́данно для мнóгих оби́тель обогатилась необы́чным насéльником, — как его называли, “казáчьим генералом”, последним атамáном Некрáсовского казáчьего вóйска, находи́вшегося в Турции. 

Óсип Семёнович Гончарóв — человек многотрýдной и пои́стине святóй христиáнской жизни, неустáнный ходáтай за свой казáчий народ, собеседник и турецкого султáна, и имперáтора Франции, и двух русских царей — решил заверши́ть свою жизнь на родине прéдков.  

Узнáв о монасты́рской беде, он по своемý дáвнему обы́чаю снова стал ходáтаем перед верхóвными властя́ми — теперь ужé за черемшáнских богомóльцев.  

Вы́хлопотав аудиéнцию у самогó Александра II, стáрец, убелённый седи́нами и украшенный орденáми («турéцкими! — русским мужикам орденóв не дают», — как замечал писатель Гéрцен, тщéтно пытавшийся привлéчь некрáсовцев к революционной борьбé), предстáл перед грóзным имперáтором. Он прекрáсно пóмнил, что несмотря́ на весь либерали́зм Александра, царь уже дóлгие гóды отказывался выпустить из каземáтов Сýздальской монасты́рской тюрьмы́ старообря́дческих архиерéев-некрáсовцев, схваченных во время войны́ на территории Турции. Ведь сам Гончаров многокрáтно писал из Турции царю́ прошéния об этом, но неизмéнно получал жёсткий откáз… 

Но Бог ми́лостив, смягчи́л на этот раз сердце держáвного влады́ки. Император благосклóнно внял прóсьбе седóго казака, ми́лостиво разреши́в черемшáнским старовéрам вы́строить в оби́тели каменный двухэтажный собóр, вопреки́ официальным запрети́тельным законам.  

Вернувшись победителем в оби́тель, старый казак принял и́ноческий пóстриг с и́менем Иоасáф и ýмер на рубежé 1879 и 1880 годов, не дождавшись свéтлого дня освящéния цéркви. Его моги́ла, прóзванная в народе “генерáльской”, осеня́емая высоким белым осьмиконéчным крестóм, была на полугорé при въезде в монасты́рь, к севéру от строившегося собóра. Ря́дом постепéнно разрослóсь монасты́рское клáдбище… 

Отéц Серапиóн вои́стину был аскéтом, то есть, добровольным мýчеником рáди Христá. Никто не видел, когда он отдыхáет. Под одеждами он носил на гóлом теле тяжёлые железные вери́ги.  

В течéние мнóгих лет ежеднéвно совершáя святýю Литурги́ю и причащáясь (а слýжба с келéйным моли́твенным прáвилом составляла не мéнее 12 часов в сутки!), он находи́л ещё время и силы руководи́ть монастырём, посещать больны́х и́ноков, читать брáтии поучéния и толковáния Святóго Писáния, а также каждый день принимать десятки посетителей — нуждáющихся в материальной помóщи и в духóвном совете людей. 

Соврéменники, дáже и не старообря́дцы, опи́сывают о. Серапиóна как очень свéтлую ли́чность, человека весьмá трудолюби́вого и отзы́вчивого на боль людскýю. Ни один прося́щий не уходи́л от стáрца с пустыми руками, так что казначéй монастыря́ о. Феодóсий дáже пеня́л настоя́телю: почтó, мол, тратишь имéние оби́тели на очередного попрошáйку?! Отéц же Серапиóн отвечал неизмéнно: «Бог с ним! Ему надо, пусть возьмёт. А нам Госпóдь ещё подáст!».  

И в сáмом дéле, чем больше ми́лостыни раздавал о. Серапиóн, тем бóлее пожéртвований приходило в его оби́тель. А после его смерти, когда бережли́вый Феодóсий при́нял настоя́тельство, оби́льная ми́лостыня тóтчас оскудéла, оскудéл вскóрости и сам монасты́рь… 

Преподóбный Серапиóн престáвился 7 января 1898 года. 

На погребéние его собралось бóлее тысячи человек из разных мест России. В последний путь святóго архимандри́та провожал целый сонм священнослужи́телей: 8 свящéнников и 2 диáкона — во главé с епи́скопом. Тело было положено в склéпе.  

Крыша часовни-склепа преподобного Серапиона перед олтарём Успенского собора — С фото рубежа XIX и ХХ вв А через 10 лет прошёл слух о нетлéнности мощéй святóго Серапиóна. Член СУАК (Саратовской учёной архи́вной комиссии) Сампсóн Иванович Быстрóв, бы́вший секретарём Саратовского старообря́дческого епи́скопа, в сопровождении диáкона и одного миряни́на, по благословéнию архиерéя освидéтельствовал в склéпе мóщи святóго в 1908 годý. 

И тело, и облачéния, и гроб основáтеля монастыря́ оказались совершéнно нетлéнными! Утаи́ть чýдо было невозмóжно, и в слéдующем году в журнале «Цéрковь» опубликовали статью об освидéтельствовании мощéй.  

С тех пор мнóгие палóмники стали приходи́ть к нетлéнным мощáм преподóбного Серапиóна, лежавшим в открытом гробу в подвале небольшой часóвни-склéпа за олтарём Успéнского собóра. Они моли́лись святóму, получáя по вéре проси́мое. Извéстно, напримéр, что в монастырé люди избавлялись от бесновáния и психи́ческих расстройств. Родни́к у жили́ща святóго («Пономарёвский ключ») почитáлся целéбным. 

(По материалам альманаха «Вифлеем» №12 — 2017)