— Отче, поздравляем вас с благополучным возвращением из Пакистана! Думаю, многие недоумевали, почему эта поездка откладывалась несколько лет. Почему так получилось, и как удалось справиться с трудностями?
— Да, был длительный перерыв в поездках. В последний раз я ездил в Пакистан в январе 2019 года, почти семь лет назад. За это время, конечно же, неоднократно подавал заявки на визу, но всякий раз получал отказ. Причем рассматривались эти заявки подолгу. Самым продолжительным был срок рассмотрения предпоследней заявки — 18 месяцев (полтора года!). Обычно посольство отвечает в течение пяти рабочих дней, но не в моем случае.
Я не знаю причин этих многолетних отказов. Ситуация изменилась только после того, как в этот процесс включились наш МИД и посольство России в Пакистане. Посол лично хлопотал за меня и написал две ноты в Министерство иностранных дел Пакистана, после чего визу наконец-то выдали.
Конечно, и я переживал из-за большого перерыва: многие дела там, на месте, не двигались. Например, подготовка двух храмов к освящению.
— Однако в цифровую эпоху многие вопросы можно решать на любых расстояниях онлайн. Получается ли общаться с прихожанами и настоятелями пакистанских приходов таким образом? И что означает подготовить два храма к освящению? Вам как благочинному необходимо для этого личное присутствие?
— Да, что-то всегда можно обсудить дистанционно, но вот увидеть, например, помещения будущих храмов важно было вживую. В результате выяснилось, что именно необходимо исправить.
В Саргодхе алтарная часть храма во имя прп. Сергия Радонежского слишком маленькая: там даже для престола и жертвенника места не хватает, а священнику и вовсе негде будет развернуться. Поэтому принято решение перестроить алтарь. Сейчас о. Кирил подал заявление в местные органы власти, чтобы получить разрешение на перестройку. Ждем разрешения. Как только оно будет получено, начнутся строительные работы.
В Вазирабаде в храме во имя апостола Фомы перестраивать ничего не нужно, но нужно установить кресты. Еще там очень важно решить вопрос с дренажом: из-за близости грунтовых вод мокнут стены.
Обо всем этом расскажу в докладе митрополиту. После завершения строительных работ можно будет организовывать приезд архиерея для освящения храмов.
— Напомните, какова стратегия развития церковной жизни в современном Пакистане? Помнится, ранее вы выступали на эту тему на Международном старообрядческом форуме в Москве, публиковали статьи на официальном сайте Русской Православной Старообрядческой Церкви, в журнале «Церковь». Появились ли новые аспекты, реалии, идеи?
— Вопрос очень хороший! Считаю, вообще к любому делу нужно подходить стратегически, даже огород копать и устраивать грядки нужно с каким-то стратегическим замыслом.
Конечно, у нас за эти годы выработался определенный подход, и я убеждаюсь в том, что этот подход правильный. Суть в том, что мы основываем миссию в Пакистане не на финансовой и гуманитарной помощи. Во-первых, это позволяет избежать финансовой зависимости христиан-пакистанцев от нас, помогает им учиться самостоятельно решать свои текущие проблемы. А во-вторых, отсекает тех, кто приходит в церковь с корыстными побуждениями.
Такой подход изначально оздоровляет ситуацию и помогает избежать внутрицерковных споров, конфликтов из-за финансов. Кроме того, считаю выражение «нужно давать человеку не рыбу, а удочку» не совсем верным. На мой взгляд, человеку, оказавшемуся в трудной ситуации, не рыбу нужно давать и не удочку, а научить его пользоваться любыми снастями, научить рыбачить, помочь освоить рыболовный промысел. Дай удочку человеку, не умеющему рыбачить, и она будет стоять у него в углу, пылиться.
Исходя из такого подхода, мы делаем упор на образование, обучение, просвещение. И плоды налицо: 14 человек из наших христианских общин в Пакистане учатся в различных учебных заведениях России. Параллельно осваивают основы православия, пропитываются нашей культурой и духовностью.
Да, я предвижу немало проблем на этом пути. Кто-то может не справиться с обучением здесь. Уже были случаи, когда студенты по разным причинам возвращались в Пакистан: не смогли или не захотели продолжать обучение. Но даже если половина из тех, кто приехал в Россию при поддержке Россотрудничества и начал учиться, — даже если половина из них получит образование, проникнется нашей культурой и любовью к России, то это уже будет большим достижением.
Таков наш задел на будущее. Помните выражение: «Церковь не в бревнах, а в ребрах»? Его приписывают протопопу Аввакуму, но еще святитель Иоанн Златоустый сказал: «Церковь — это не стены и покров, а вера и житие». А формируются вера и житие просвещением: просвещением духовным, когда свет Христов просвещает человека, и просвещением земным, когда человек больше узнает, расширяет кругозор, становится рассудительнее и мудрее.
Конечно, вопрос финансов, помощи нельзя совсем отбрасывать, потому что страна очень бедная. Но этот вопрос не должен стоять ни на первом, ни на втором, ни даже на третьем месте. На первом месте должна стоять работа с людьми, их просвещение.
— А вот такой специфический вопрос, волнующий многих чад нашей Церкви: насколько оправданно (или же вовсе недопустимо) общение наших священников с духовенством других религий? Во время последней поездки в Пакистан вы встретились с главами крупных мусульманских общин. С кем именно и о чем говорили во время этих встреч? И какой в этом смысл?
— Считаю, что в этом вопросе вообще нет никакой сложности. Дело в том, что мы живем не изолированно и все верующие люди так или иначе пересекаются с представителями других религий. А если эти представители других религий как-то влияют на политику государства, на власть, то нам приходится обсуждать и решать с ними какие-то вопросы. В России, например, господствующее положение занимает РПЦ Московского Патриархата, поэтому мы вынуждены контактировать с ними, хотя бы не враждовать. Любой человек, живущий в многоквартирном доме, общается со своими соседями и старшим по дому, когда встает вопрос ремонта подъезда, даже если это мулла или раввин. Можно и нужно общаться, чтобы трубы не текли и крыша ремонтировалась.
Вот поэтому и нам, священникам, епископам, приходится встречаться, обсуждать вопросы с представителями других религий, чтобы избежать осложнений, по возможности не создавать трудностей для наших христиан.
Ну, а в Пакистане, естественно, господствующая религия — ислам. Официальное название страны — Исламская Республика Пакистан. И исламские религиозные лидеры, безусловно, имеют огромное влияние на государственную политику, на правительство. Поэтому я, находясь в Пакистане, встретился с двумя такими лидерами и объяснил им, что наши общины не представляют угрозы для мусульман их страны, не собираются враждовать с ними.
Следует помнить, что в огромном исламском мире (более двух миллиардов человек, более 25% от всего населения Земли) есть страны, в которых христиане находятся в очень тяжелом положении. И часто от того, как священники и епископы Церкви общаются с представителями исламских сообществ, зависит положение христиан. Поэтому я осознанно, целенаправленно встречаюсь с муфтиями и считаю, что подобное общение нужно продолжать.
— Ранее, отче, вы рассказывали, что наши священники в Пакистане трудятся среди представителей кочующих племен, типа бедуинов Сахары. Их подопечные не имеют паспортов, официально зарегистрированных имен и фамилий, прописки, социального статуса… Конечно, нет у них и своих школ. Как продвигается эта работа? Каковы ее цели?
— Очень большую работу в этом направлении проводит о. Павел в Вазирабаде. Он и его сын Антоний организовали ряд воскресных школ для детей в округе, в близлежащих деревнях. На своих занятиях они учат детей не только основам веры, но и элементарной грамотности. Дети эти, как правило, в школу не ходят. Это связано с материальным положением семей, ведь там все обучение платное. А родители, чаще всего, тоже безграмотные, поэтому не могут и не желают учить своих детей. И наши христиане помогают разорвать этот замкнутый круг.
Нужно сказать, что большинство христиан в Пакистане — это люди из беднейших слоев населения, представители низших каст. Занятия, которые проводят среди них наши священники и активные прихожане, помогут обрести перспективу, выбраться из нищеты, получить профессию. То есть это то, о чем я говорил выше — просвещение в широком смысле слова.
Человек, получивший возможность вытащить свою семью из нищеты, будет благодарен и предан людям, которые ему эту возможность дали. Христианское учение пронизано милосердием и стремлением оказать помощь. Но помощь правильную: не развращать людей, поощряя их лень и безделье, а обучать, образовывать, воспитывать, помогать людям подняться на более высокий духовный, интеллектуальный, культурный уровень. И повысить уровень жизни.
Не только духовное учение преображает человека и его внутреннюю природу, но и внешние условия, человеческое отношение, поддержка, внимание могут вселить в человека добрые мысли, устремления, помогают осознать свое человеческое достоинство.
— Я знаю, что вы некоторое время назад начали изучать язык урду, участвовали в издании первого молитвослова и церковного календаря на этом языке. Продолжаете ли вы эту деятельность, подражая, например, трудам преподобного Стефана Пермского для языка Коми? И еще: среди прихожан в Пакистане есть говорящие на других языках, не урду, а пенджаби, к примеру? Что делается для них?
— Действительно, я начал изучать язык урду еще в 2018–2019 годах, но потом был перерыв. Долго не давали визу, и появилось чувство, что это, возможно, не нужно. Сейчас, когда вопрос с визами разрешился, занятия возобновились: занимаюсь с репетитором и работаю самостоятельно.
Во время последней поездки я впервые полностью сказал проповедь на урду. Это было очень радостно и для меня, и для слушателей. Конечно, пока я могу говорить только в простой форме на простые темы, но прогресс есть. Надеюсь, мой опыт послужит примером для других. Быть может, кто-то из наших христиан захочет потрудиться в Пакистане и изучить их язык. Тем более что многие люди из сельских приходов там не говорят на английском, а вот урду понимают практически все.
Думаю, и пенджаби можно со временем изучить, ведь пенджаби и урду мало чем отличаются. Некоторые считают, что это диалекты одного языка или очень близкие языки. Надеюсь, все это будет по силам не только мне, но и другим нашим сотрудникам. В общем, будем это направление развивать!
— Среди наших христиан в России есть критики зарубежных миссий Русской Православной Старообрядческой Церкви, считающие, что все это политика и что незачем Церкви подстраиваться под планы государства и помогать ему своим авторитетом в продвижении Русского мира, — дело это не духовное. Разве в Пакистане вы не действуете вслед за дипломатами, по их планам? И как все же достойно выстроить отношения Церкви с государственными структурами?
— Думаю, сложилась уникальная ситуация, когда не то чтобы государство использует Церковь для достижения своих целей или Церковь использует государство для того, чтобы подпитаться каким-то административным или финансовым ресурсом. На данном этапе наши цели совпали: просвещение, продвижение традиционных христианских ценностей, привлечение на нашу сторону людей, которые будут нашими друзьями и сторонниками. Объединив усилия, мы добьемся лучших результатов.
Тем более что у государства есть ресурс и возможности, которых нет у Церкви. А у Церкви — ресурс духовный, авторитет и идейный потенциал, который нужен государству и который у государства либо отсутствует, либо имеется в меньшей степени. Поэтому на данном этапе мы очень продуктивно сотрудничаем. В Саргодхе, к примеру, был организован и оборудован Русский учебный центр при поддержке агентства Россотрудничества.
— Как могут чада РПСЦ, живущие в России, помочь развитию наших приходов в Пакистане?
— Помощь от наших христиан может быть разная. Во-первых, это молитва. Я очень прошу всех помолиться за успех нашей миссии, за наших христиан в Пакистане.
Во-вторых, это поездки. Если кто-то хочет поехать туда поддержать людей своим присутствием, добрым словом, участием — это очень приветствуется. Тем более что сейчас туристические визы выдаются без госпошлины.
В-третьих, это материальное участие, причем не обязательно финансовое. Можно принести, пожертвовать икону или что-то из утвари для наших приходов в Пакистане, потому что там невозможно купить иконы, церковную утварь, ладан, свечи. Но и привычная финансовая помощь, конечно, тоже нужна, потому что поездки требуют денег и с пустыми руками тоже нельзя ехать, особенно сейчас, когда мы готовим храмы к освящению.
Поэтому помощь приветствуется по всем направлениям, и, если кто-то готов поучаствовать, прошу обращаться ко мне — я могу лично подробнее обо всем рассказать.
Интервью предоставлено Просветительским отделом Московской Митрополии Русской Православной Старообрядческой Церкви
