Главная » Библиотека » Нестарообрядцы о старообрядчестве » Б.П. Кутузов, предисловие к книге «Церковная «реформа» XVII в. как идеологическая диверсия или национальная катастрофа»

Б.П. Кутузов, предисловие к книге «Церковная «реформа» XVII в. как идеологическая диверсия или национальная катастрофа»

Предстоящие события

    О церковной реформе XVII в. средний верующий имеет следующее стереотипное
    представление: на протяжении веков в тексты богослужебных книг вкрались
    какие-то ошибки, описки, патриарх Никон решил их исправить, а ревнители старины
    по своей косности и невежеству вос­противились («за один «аз» подобает нам в
    огонь идти», «коль положено до нас, лежи оно во веки веком» и т.п.) и произошел
    раскол. Однако такое понимание реформы XVII в. далеко от истины.

    Суть реформы и исправления русских богослужебных книг, прежде всего, в
    замене старых русских церковных чинов и обрядов тогдашними греческими чинами и
    об­рядами, т.е. целью реформы было приведение к единооб­разию русской и
    греческой церковной практики по об­разцу греческой. Цель эта диктовалась
    исключительно политическими соображениями, поэтому Никон прямо не говорил об
    этом на Соборе 1654 г., но ко всеобщему изумлению заявил, что русское
    благочестие сомнительно, а потому, мол, и нужна реформа. «Никон, — пишет проф.
    Н.Ф. Каптерев, — говорит на Соборе не о таких книж­ных исправлениях, под
    которыми бы разумелись внесен­ные в них невежеством ошибки, описки и подобные
    не­важные и легко исправимые погрешности, но требует ис­правления книг,
    поскольку они содержат, по его мнению, нововводные чины и обряды, требует, так
    сказать, исправ­ления самой Церкви, а не книг только» [1].

    Поместный Собор Русской Православной Церкви 1971 г. отменил клятвы
    (анафематствования) старого об­ряда. Неверно будет расценивать это как широкий
    жест или нечто вроде акта доброй воли по отношению к ста­рообрядцам, так как
    отменить клятвы по справедливости следовало бы давно, так же как и признать
    богослужеб­ные книги старой печати, дореформенные, более доброт­ными, чем
    послереформенные.

    Главный итоговый вывод первой части предлагаемого исследования: реформа
    была навязана Русской Церкви ис­кусственно, реформа не обоснована ни
    богословски, ни ка­нонически. Это всего лишь подтверждение высказываний
    протоиерея профессора Санкт-Петербургской духовной академии Иоанна Белевцева,
    которые он сделал в докладе на церковной конференции в Москве 11 мая 1987 г.

    Эти выводы подтверждает также и статья проф. Н.Д. Успенского «Коллизия двух
    богословии в исправ­лении русских богослужебных книг в XVII в.» [2].

    В предлагаемом труде делается попытка выявить ис­тинные причины и цели
    реформы XVII в., а также ее инициаторов.

    Архиепископ Уфимский Андрей (князь Ухтомский) более чем полвека назад
    сказал: «Вся наша казенная по­лемика со старообрядчеством всегда была сплошною
    кле­ветою на старообрядчество». Причем полемику эту ново­обрядные миссионеры
    «искусно сводили к спорам толь­ко об аллилуйя, о двоеперстии, о
    поклонах; и побеждали своих соперников только путем клеветы на них» [3].

    Вторая часть исследования является собственно развен­чанием ложных
    стереотипных мнений в отношении ста­рого обряда, созданных в прошлом, в плену
    которых еще находятся многие, а именно: будто бы наши послерефор­менные
    богослужебные книги во всех отношениях лучше дореформенных, поскольку «были
    исправлены самым тща­тельным образом и по древнеславянским, и по греческим
    рукописям» (исследованиями ученых опровергнуты как то, так и другое
    утверждения); будто бы двоеперстие является «продуктом московского невежества»
    (церковными историками доказано, что это не только древнерусская форма
    перстосложения при крестном знамении, но и древневизантийская, откуда она и
    перешла к русским) и т.п. Об этом говорится в главе, главе 19 — «О двоеперстии
    и триперстии», 20 — «В плену стереотипов» и др.

    Ложно также и то стереотипное мнение, будто бы Ни­кон являлся инициатором
    церковной реформы. Оказывает­ся, реформа эта, имеющая политическую подоплеку,
    подго­тавливалась задолго до того времени, когда Никон появился на церковном
    горизонте. О том, кто и как готовил реформу — в главе 21: «Как подготавливалась
    реформа XVII века».

    Если выводом первой части работы было признание богословской и канонической
    необоснованности никоно-алексеевской «реформы», не выдерживающей никакой
    критики, то вторая часть исследования не только под­тверждает эти выводы, но и
    позволяет автору заявить, что указанная церковная «реформа», навязанная Русской
    Церкви гражданской властью, грубо нарушившей прин­цип симфонии в правовых
    отношениях между Церко­вью и государством, является по сути преступлением по
    отношению к Русской Церкви и обществу.

    Концепция «Москва — Третий Рим», основанная на идее хранения чистоты
    Православия Московской Русью после падения Византии, была истолкована
    предшествен­никами царя Алексея Михайловича не в эсхатологичес­ком, а в ее
    прямом политическом значении, что и явилось исходной точкой трагедии Русской
    Церкви и России на протяжении следующих веков. Первым шагом в направ­лении
    политической реализации этой идеи, выразившей­ся в стремлении наследовать
    престол византийских им­ператоров, и явилась никоно-алексеевская «реформа» с ее
    всеобъемлющей унификацией церковных чинов и об­рядов по современному греческому
    образцу.

    Широкой и глубинной перестройкой всей церковной жизни, вызвавшей смуту в
    русском обществе, воспользова­лись антиправославные силы всех мастей и, прежде
    всего, из вечно противоборствующий Православию римский католицизм, в результате
    чего никоно-алексеевская «рефор­ма» в некоторых аспектах приняла характер
    идеологичес­кой диверсии, направленной против Православия.

    Политические причины церковной «реформы» XVII в. де­тали невозможной ее
    критику вплоть до первого периода гласности, наступившего после революции 1905
    г. Профес­сор Московской духовной академии Н.Ф. Каптерев начал печатать
    подлинные исторические документы о реформе в 1889 г., но издание этих
    документов было запрещено К. По­бедоносцевым, и они появились в печати лишь в
    1911 г.

    Тяжкий недуг, поразивший Русскую Церковь после никоно-алексеевской
    «реформы», можно уподобить зло­качественной опухоли, ядовитые метастазы которой
    про­низывают тело во всех направлениях, постоянно отрав­ляя церковную жизнь.

    Это — современная практика совершения таинства Крещения, часто
    превращающаяся в его профанацию; порча церковнославянского (и русского) языка,
    начавша­яся с порчи богослужебных книг в XVII в.; латинизация церковного пения
    и иконописи; отрицательное влияние «реформы» даже и на светскую науку, идущую в
    танде­ме с официальной церковью со времен синодального це-зарепапизма;
    тенденции расцерковления на бытовом уровне и т.п. Этой проблематике Раскола и
    «реформы» посвящена третья часть книги.

    Но главное зло «реформы» — Раскол, который явился «невозвратимой растратой
    духовной энергии народа, огром­ным несчастьем в жизни Церкви и России, решающей
    катас­трофой в судьбах Святой Руси. Это раскололо душу наро­да и помрачило
    национальное сознание» (А.В. Карташов).

    Никоно-алексеевская «реформа» — это тяжкое цер­ковное преступление.
    Осмысление этого факта во всей его полноте и исторической перспективе может
    сыграть большую положительную роль в деле ликвидации ста­рого русского Раскола и
    в духовном оздоровлении цер­ковной жизни.

    Новая оценка никоно-алексеевской «реформы» и новый социально-истоический взгляд на старообрядчество под­водят, кроме того, к серьезному пересмотру
    нашей отече­ственной истории в период после XVII в.

    Примыкающая к исследованию собственно церковной «реформы» работа об
    историческом генезисе так называе­мой византийской мечты «Идея византийского
    престоло­наследия в судьбах России» (издана отдельной книгой — Ред.), выполненная
    в основном на документальном матери­але недавней (предреволюционной) русской
    истории, помо­гает лучше понять политические причины проведения ни­коно-алексеевской
    «реформы», а также показывает, как около трех веков византийская прелесть
    разлагала рос­сийское общество, явившись сначала фактической причи­ной раскола
    Русской Церкви, а затем и гибели самой рос­сийской государственности.

    В огромной и бесплодной растрате духовной энергии русского народа помимо
    Раскола в не меньшей мере по­винна византийская прелесть с ее ложными геополити­ческими
    ориентирами.

    Как всякая заразная болезнь, византийская прелесть оказалась на редкость
    живучей и прилипчивой, меняя ок­раску и формы в зависимости от исторических
    условий. Призрак византийского престола появлялся не только в годы сталинского
    правления, как ни странно это кому-то покажется, но он реанимируется кое-кем и
    в наши дни.

    Ложная давняя цель русской геополитики Константинополь-Царьград и
    традиционно связанные с этим осо­бые интересы на Балканах ныне вновь выходят на
    аван­сцену в заявлениях некоторых российских политологов. Но трагические ошибки
    прошлого не должны повто­ряться новыми поколениями. В связи с этим представ­ленное
    исследование о византийском мираже имеет осо­бо актуальное значение.

    [1] Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Т.1. М., 1996.
    Репринт изд. Сергиев Посад, 1912 . С.139-140.

    [2] Успенский Н.Д. Коллизия двух богословии в исправлении русских
    богослужебных книг в XVII в. / / Богословские тру­ды. М., 1975. №13.

    [3] Зеленогорский М. Жизнь и деятельность архиепископа Анд­рея. М., 1991.
    С.200

    Об авторе:

    Кутузов Борис Павлович — церковный историк и публицист, головщик
    Спасского собора Андроникова монастыря (г. Москва)