О прощальной грамоте

Поиск

Предстоящие события

    Видеозаписи

    • Освященный Собор 2016 г.
    • Презентация сборника «Русское старообрядчество» в Доме русского зарубежья
    • «Россия и мир». Интервью митрополита Корнилия телеканалу СПАС

    Целование окончено. Священник, тихо прочитав над гробом написанную на листе
    разрешительную молитву, вписывает в нем имя усопшего и свое и при всех влагает
    сложенный лист в правую руку умершего. Этот обычай — русский по присхождению,
    не известный в других христианских странах. Но для нас он тоже освящен
    многовековым преда­нием. Еще 900 лет назад некий воин Симон первым попросил у
    преподобного Феодосия Печерского после смерти вложить ему в руку такое рукописа­ние,
    что преподобный и исполнил. Преподобный Нестор Летописец замечает по этому
    поводу: «Прежде бо сего ин (т.е. другой) не сотвори сицевыя вещи в Руси» (Киево-Печерский патерик, слово I).
    Умерший впоследствии пред­стал в видении одному из иноков Печерского мона­стыря
    и сказал: «Передай сыну моему, что я полу­чил все благое по молитве святого» (Киево-Печерский патерик, слово II). Известен также случай с умершим в схиме благоверным кня­зем Александром
    Невским, который в гробу, как живой, разогнул руку и сам принял прощальную
    грамоту у митрополита Кирилла.

    Но вместе с этим благочестивым обычаем в ва­шем же русском народе нередко
    встречается и суе­верное отношение к прощальным грамотам. Неко­торые христиане
    разными средствами стремятся еще при жизни получить у священника грамоту с
    подписью — как бы «на всякий случай». Это со­вершенно неправильно, ибо в
    разрешительной мо­литве, написанной в грамоте, священник именем Божиим прощает
    своего умершего духовного сына во всех грехах, за которые усопший при жизни был
    связан епитимиею или которые не успел исповедать, или по забвению и другим
    простительным причи­нам. А разрешать в тех грехах, которые человек еще не
    совершил, разрешать «на будущее» бес­смысленно и незаконно.

    Священническое рукописание само по себе не может спасти душу в загробной
    жизни. Спасают человека правая вера,
    добрые дела и чистое покая­ние во грехах. Спасают молитвы Церкви — то
    есть всех святых Божиих, священнического и иноческого чина и прочих наших
    братий по вере. Большую силу перед престолом Божиим имеют молитвы духовного
    отца.

    В жизни прп. Василия Нового подробно описы­вается, как душа некоей умершей
    Феодоры, кото­рую ангелы несут к престолу Бога, с великим стра­хом встречает на
    своем пути «воздушных мыта­рей» — бесов, обличающих душу во многих тяжких
    грехах и стремящихся вырвать ее из рук ангелов. Ангелы защищают Феодору от
    демонских клевет, говоря, в свою очередь, о добрых делах умершей, о покаянии и
    молитвах. А когда не достает ей своих добрых дел для оправдания, они будто из
    некоего ларца дают бесам выкуп, получив который, мытари сразу же отступают.
    Этот выкуп — молитвы прп. Василия, духовного отца Феодоры.

    Конечно, молитва есть дело духовное, и о ларце в житии говорится образно,
    чтобы мы могли пред­ставить вещи, недоступные чувственному восприя­тию.

    Подобно сему, и рукописание есть видимый об­раз того, что невидимо, — образ
    молитв и прощения от духовного отца. Он служит для того, чтобы мы, живые,
    стремились к покаянию и прощению своих грехов. Если же совесть умершего
    отягощена вели­кими нераскаянными прегрешениями и он никогда не молил Бога: Отврати лице Твое от грех моих и вся
    беззакония моя очисти
    (Пс. 50, 10), то при­несет ли ему пользу лист бумаги?