Главная » История » Жертвы репрессий » М.Н. Волоскова. Василий Иванович Иголкин

М.Н. Волоскова. Василий Иванович Иголкин

Поиск

Предстоящие события

    Василий Иванович Иголкин родился 26 июля 1886 года в городе Москве в семье старообрядческого священника Иоанна Георгиевича Иголкина. Корни рода Иголкиных происходят из Калужской губернии, деревни Слобода Медынского уезда. В связи с притеснениями старообрядцев господствующей церковью, отец Иоанн с семьей переехал в Московский край, в село Черкизово. Иерей Иоанн Иголкин был учеником священноинока Арсения (в миру Онисим (или Анисим) Васильевич Швецов; 1840–1908 гг.), впоследствии епископа Уральско-Оренбургского [1].

    Протоиерей Иоанн Иголкин с семьей

    В 1888 году отец Иоанн Иголкин служил в Нижегородской губернии, в селе Городец. Около 1890 г. семья священника переехала в Тверскую губернию, в Торжок, а затем уже во Ржев. В этот период к нему частенько наведывались старообрядцы города Ржева Тверской губернии, в частности купцы Григорий и Георгий Поярковы, которые просили иерея Иоанна священствовать во Ржеве. Так и не получив от священника согласия, 4 августа 1894 года они отправили архиепископу Московскому и всея Руси Саватию (в миру Степан Васильевич Левшин; 1824–1898 гг.) письмо с прошением назначить отца Иоанна во Ржев [2].

    2 августа 1894 года архиепископом Московским и всея Руси Саватием было получено письмо от старообрядцев Торжка, где говорилось следующее [4]:

    «Ржевское общество старообрядцев в лице своих попечителей лично приглашали нашего священноиерея отца Иоанна Иголкина и, как мы слышали, просят и Ваше Высокопреосвященство перевести его к ним в город Ржев. Мы же покорнейше просим Вас, Владыко Святыи, всем нашим приходом, и по личному согласию — желанию и нашего духовного отца Иоанна Иголкина, оставить его у нас священствовать в городе Торжке…» [3] Владыка Саватий посчитал полезным перевести отца Иоанна на служение во Ржев, считая его достойным пастырем и проповедником.

    Так о. Иоанн был переведен на служение во Ржев.

    В 1906 году во Ржеве состоялась закладка нового храма во имя Святой Живоначальной Троицы. Торжественное богослужение и закладку церкви возглавил отец Иоанн Иголкин, ему сослужили отец Игнатий Червяков, диакон Симеон Савельев, стихарный Иоанн Долгополов и ржевитяне старообрядцы. Об этом событии отец Иоанн Иголкин сообщал владыке Иоанну, указав и о попечителях будущего храма [5]:

    «Строителями церкви у нас состоят Григорий Иванович Поярков, Иван Иванович Сазонов и Михаил Иванович Солоников, и все они дети мои духовныя и в обществе очень уважаемые. Помолись, владыка Святый, да Бог подаст нам свое поспешение довершить начатое доброе дело — строение новой церкви имени Святыя и Живоначальныя Троицы. Грешный богомолец иерей Иоанн Георгиевич Иголкин. Ржев, 1906 года, октября 6 дня».

    Отец Иоанн Иголкин стал первым настоятелем Троицкой церкви, которая была окончательно построена в 1912 году. Троицкий храм располагался на Предтеческой улице на Князь-Дмитриевской стороне Ржева. Улица была застроена деревянными домами. Здесь проживали в большинстве старообрядцы, как купцы, так и мещане. Среди них Кудряевы, Глушковы, Немиловы, Поганкины и другие. Отец Иоанн Иголкин с семьей проживал в доме Ивана Николаевича Ваулина, в третьем участке. Родители Ивана были мещане Николай Павлович и Елизавета Ивановна Ваулины. [6]

    В семье Иголкиных было шестеро детей: три сына и три дочери, Василий был самым старшим ребенком, именно на него ложились многие заботы, связанные с помощью в воспитании младших братьев и сестер. Василий Иголкин с детства любил читать, интересовался историей, искусно пел, участвовал в тогдашней ржевской народной забаве — кулачных боях. С 1915 по 1917 гг. Василий служил ефрейтором в царской армии. После окончания Великой войны с 1918 по 1921 гг. Василий служил в рядах Красной армии. Был на фронтах в Сибири, под Пермью и далее; сражался под Петроградом против Юденича и тем самым на деле доказал свою преданность Советскому государству.

    Еще до революции Василий выучился на счетовода, а после нее работал на разных предприятиях Ржева, таких как знаменитая фабрика «Канат», портновская артель инвалидов, счетоводом на строительстве дома отдыха имени 1 мая, ржевской нефтебазе, кирпичном заводе, счетоводом на строительстве родильного дома. Около 1925 года он женился на ржевитянке Татьяне Павловне. Иголкины жили на улице Смольной, 26, в доме, который построил сам Василий.

    Василий Иванович Иголкин с женой Татьяной

    Первые репрессии против Василия Иголкина

    Далеко за пределами Ржева был известен хор Троицкого храма. Ржевские певчие признавались одними из лучших в старообрядчестве. Руководил хором Василий Иголкин, прекрасно владевший знаменным пением. В 1928 году Василий, в связи с частными просьбами юных прихожан храма обучить их пению, создал кружок знаменного пения, в котором обучались дети и подростки от девяти до пятнадцати лет, с каждым занятием появлялись новые желающие научиться мастерству знаменного пения, причем среди них были и дети из семей новообрядцев.7 20 мая 1929 года, в Неделю жен-мироносиц, после очередного занятия по знаменному пению на Василия Иголкина было заведено уголовное дело. «Ввиду своего эгоистического чувства учит предметам культа несовершеннолетних», — так звучало обвинение. [8]

    На допросы в Ржевский уездный административный отдел уголовного розыска стали вызывать детей, учащихся в кружке знаменного пения, которым руководил Василий. Занятия по пению все еще продолжались, только уже в доме Иголкина.

    24 мая 1929 года надзиратель третьего участка уголовного розыска Ржевского уездного административного отдела Пушкин допрашивал в качестве свидетеля пятнадцатилетнюю Надежду Михайловну Глушкову, которая обучалась в кружке Василия Иголкина. Глушкова проживала с матерью на Смольной улице, в доме № 23: «Расскажите, где учитесь и зачем ходите в Троицкую старообрядческую церковь? Ответ: Хожу в школу, во вторую советскую школу второй ступени. Что касается гражданина Иголкина, то такового знаю как прихожанина Троицкой старообрядческой церкви. Сама хожу петь в эту церковь уже второй год. Пению меня учил гражданин Иголкин Василий Иванович. Знаю всех граждан, кто со мной учится, но адреса их не знаю».9 Допрашивали и племянницу Василия Иголкина — Кудряеву Агриппину, дочь его свояченицы: «Гражданка Кудряева Агриппина Ивановна, двенадцать лет, проживает на Смольной, дом № 15, мать работает на фабрике «Ральф». Вопрос: Зачем Вы ходите в Троицкую старообрядческую церковь? Ответ: В Троицкую старообрядческую церковь хожу петь вместе с Глушковой и Поганкиной, а учил меня пению Хромов Яков, который был священником не более трех месяцев, и куда выбыл, мне неизвестно, после его отъезда нас, по нашей просьбе, стал учить гражданин Иголкин Василий Иванович, который учил нас не более месяца». [10]

    Кроме детей были допрошены и их родители. На допросах дети рассказывали о посещении храма и кружка. Кружок знаменного пения они посещали бесплатно. Двенадцатилетний Василий Алексеевич Немилов рассказал следствию, что учится в школе до шести вечера, поэтому занятия пением посещает редко. Пению его учил отец Яков Хромов, но потом священник уехал, и преподавать стал Василий Иванович Иголкин. Старшая сестра Немилова — Мария полностью подтвердила слова брата, добавив лишь то, что занятия знаменным пением были бесплатными. Их отец, Алексей Васильевич, как человек верующий, был рад, что его дети посещают кружок Василия Ивановича Иголкина.

    Так начались, казалось бы, нескончаемые допросы участников дела № 1359. Василия на допрос еще не вызывали, и он даже не знал, что дети, которых он учил, будут так достойно защищать его. 4 июня на допрос вызвали самого Василия.

    Допрос Василия Ивановича Иголкина:

    «Гражданин Иголкин Василий Иванович, 1886 года рождения, место жительства: улица Смольная, дом № 26, место рождения — город Москва, женат, сын священника, работает счетоводом, не судим. Вопрос: Признаете ли Вы себя виновным в распространении религиозных воззрений среди детей и подростков? Ответ: себя виновным в преподавании пения, или несовременных религиозных воззрений, или обучению славянскому языку, не признаю. И по существу дела показываю: около года я руководил кружком пения в Троицкой старообрядческой церкви. Могу сказать и то, что в числе учеников были и взрослые — родители детей. Никакой платы ни с чьей стороны не было, и руководство пением брал только по усиленным требованиям самих верующих. Никаким другим урокам или предметам религиозного воззрения я не обучал. Имеющиеся рукописи старинной ноты написаны рукой бывшего священника Троицкой церкви — Хромова Якова Кузьмича, который ныне служит в селе Дмитрово Погорельской волости, но по ней я никого не обучал». [11]

    Допросы по делу Иголкина Василия Ивановича продолжались. А занятия пением пришлось прекратить, ввиду опасности для детей. 11 июня 1929 года была допрошена пятнадцатилетняя Надеждина Феоктиста, которая рассказала, что посещала кружок знаменного пения, а читать и петь на церковнославянском языке ее научил диакон Григорий Гаврилович. Бирюкова Таисия сообщила, что занятия пением проходили два раза в неделю. Родители отпускали ее на спевки и даже были довольны, что она занята полезным делом. [12]

    28 июня 1929 года было готово Постановление о предании Василия Иголкина Народному Суду города Ржева по ст. 16-122 УК. В постановлении говорилось, что Иголкин в течение двух лет руководил церковным пением при храме и обучал пению и старославянским буквам более десяти подростков. В августе Василий получил повестку по своему делу. На судебном заседании при участии народного судьи Михайловского и заседателей Кутеева и Морозова было рассмотрено уголовное дело № 1359 по обвинению Василия Иголкина. [13]

    На заседании сперва был допрошен Василий [14]:

    «В предъявленном мне обвинении виновным себя признаю и поясняю, что я действительно занимался церковным пением, спевки у нас были три раза в неделю, чтение на славянском языке также было, но только я их слушал и проверял грамматические ошибки, но сам не читал. Я учил их читать ясно, четко, но без разъяснения славянских слов и их смысла. Платы никакой за это обучение я не брал. Определенной группы не было, а были приходящие, человек по три–пять и не больше. Я их сам не зазывал для обучения, они сами приходили и просили их обучить».

    Затем слово предоставили Анне Левтеевой, которая сказала, что ходила на пение по собственному желанию. Она слышала, что Василий Иванович хорошо поет, и поэтому попросила его обучать ее и других ребят церковному чтению и пению. В качестве свидетеля был допрошен Павел Лелянов. Он сообщил, что посещает Троицкую церковь, где поет на клиросе. Павел сказал, что он и другие ребята обратились к Василию Ивановичу Иголкину с просьбой, чтобы тот обучал их церковному пению. На пение дети ходили от одного до трех раз в неделю. Надежда Глушкова подтвердила слова предыдущих свидетелей, добавив, что сама плохо читает на старославянском языке и в связи с этим попросилась, чтобы ее приняли в кружок. [15] Народный Суд приговорил Иголкина Василия Ивановича к принудительным работам сроком на один год. Также суд счел необходимым поставить вопрос о ссылке Иголкина из Ржева и исключении из профсоюзной организации. [16]

    Василий Иголкин подал кассационную жалобу в окружной суд, где просил пересмотреть приговор, поскольку он являлся регентом, а не преподавателем закона Божия [18]:

    «Я служил добровольно в рядах Красной армии, ибо, увлекшись общим течением, решил что-нибудь сделать для революции, и [что] моя, хоть и маленькая, помощь окажет свою пользу. Был я на фронтах в Сибири, под Пермью и далее; сражался под Петроградом против Юденича. У меня есть часть документов, доказывающих мою службу в Красной армии, а остальное могу показать путем свидетельских показаний. Например, со мной лично служил в Красной армии Тимофеев Илья Иванович, землемер УЗУ, Карпетин из Ржевского Уздрава, счетовод фабрики «Ральф» Емельянов Сергей Максимович и Малышев, бывший моим батальонным комиссаром. Лично я служителем культа никогда не был. За исключением времени служения в Красной армии, я работал в конторах, исполнял общеполезное дело. Прошу приговор пересмотреть и отменить…»17 Тверской губернский суд назначил слушание дела по обвинению Василия Иголкина на 2 сентября 1929 года. Приговор был оставлен без изменений.

    В 1931 году Василий Иголкин приступил к написанию историко-бытовой повести о жизни ржевского купечества, о старообрядческой бытовой культуре, под названием «Ржевитянка». Потихоньку он трудился над произведением, запечатлевая на его страницах историю семьи ржевского купца Михаила Петровича Берсеньева. Главной героиней повести «Ржевитянка» Василий Иголкин изобразил дочь М.П. Берсеньева — Капитолину. Василий рассказывал о быте, традициях местных старообрядцев, о моленных конца XIX века и их служителях. [19]

    По-прежнему Василий работал на фабрике «Канат». В 1932 году у Иголкиных родилась дочь, которую нарекли Татьяной [20].

    Троицкий старообрядческий храм во Ржеве

    Последний арест и клеветнические показания

    14 ноября 1937 года в дом Василия Иголкина явился сотрудник Ржевского отдела ГО УНКВД Беляков с ордером на обыск и арест Иголкина Василия Ивановича. Понятым был сосед Василия Федор Васильевич Балобанов. Начался нескончаемый поток допросов. Сосед-доносчик на допросах говорил следующее: «Иголкин имеет тесную связь с Ржевским духовенством, враждебно настроен к сов. власти и партии, активно и систематически проводил контрреволюционную агитацию, во враждебной к-р террористической форме». [21]

    Спустя какое-то время самому Ф.В. Балобанову было предъявлено обвинение в даче ложных показаний по ряду дел, и он был осужден. Следует отметить, что клеветнические показания Балобанова в некоторых архивно-следственных делах совпадают практически слово в слово. Возможно, он был секретным сотрудником местного УНКВД и «профессионально» занимался стукачеством и клеветой. Донося на других, возможно и не бескорыстно, сортировщик фабрики «Красная звезда», наверное, не полагал, что вскоре сам окажется на месте осужденного. Но если бы не его клевета, то не были бы вырваны с корнем старообрядческие династии Ржева, целые семьи, потомки которых сейчас, увы, мало что знают о вере своих предков.

    Вторым недоброжелателем был некий Шеманский Алексей Иванович, бывший коллега Василия Иголкина с нефтебазы [22]:

    «Иголкин Василий Иванович является активным членом церковной двадцатки. Знаю его хорошо по прошлой работе на Ржевской нефтебазе. Иголкин враждебно настроен к ВКПб и советскому правительству».

    Сам Василий Иголкин виновным себя не признал.

    Приговор и наказание

    19 ноября 1937 года дело по обвинению Иголкина В.И. в контрреволюционной агитации было отправлено на рассмотрение Тройки УНКВД Калининской области. Уже 25 ноября Тройка УНКВД по КО постановила: «ИГОЛКИНА Василия Ивановича заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на ДЕСЯТЬ лет, считая срок с 14.XI. 37 года». [23]

    Василий Иванович Иголкин отбывал наказание в исправительно-трудовом лагере Беломоро-Балтийского комбината НКВД СССР. За время пребывания в Белбалтлаге Иголкина отправляли в разные лагерные пункты: и в 2-е Онежское отделение ББК Медвежьегорского района; 14-е Пудожское отделение ББК (г. Пудож); Шальское отделение (Пудожский район) и другие. В 1940 году он ходатайствовал в Президиум Верховного Совета СССР о пересмотре своего дела [24]:

    «14-го ноября 1937 года я был арестован органами Ржевского НКВД, и при допросе было предъявлено обвинение в антисоветской агитации. На мой вопрос, где и при каких обстоятельствах такая агитация велась мной, следователь ничего не ответил, а потом сказал недовольным тоном: выходит, что ты нас допрашиваешь, а не мы тебя! — После этого мне предложено было дать свою подпись: причем протокол допроса был составлен в таком порядке: вопрос — занимался ли антисоветской агитацией? — Ответ: нет, никогда не занимался. Расписаться меня заставили в протоколе, отступя от написанного следователем строк на пять. Под следствием в тюрьме я пробыл 25 дней, а потом меня с этапом отправили в Белбалтлаг. Перед отправкой мне прочитали постановление Тройки НКВД по Калининской области, что я, как контрреволюционный элемент, за агитацию против Вождей Республики, приговариваюсь на пребывание в исправительно-трудовые лагеря, сроком на десять лет. Никакой агитации я не вел, и сам следователь не указал мне ни одного конкретного по этому поводу случая. Я считаю мой арест или недоразумением, или клеветническим измышлением какого-то недоброжелателя. А поэтому ходатайствую пред президиумом Верховного Совета пересмотреть мое дело, допросить тех лиц, которые меня знают, с которыми я долго работал, которые могут подтвердить мою непричастность к антисоветской агитации. В. Иголкин».

    6 мая 1941 года был поднят вопрос о пересмотре дела по обвинению Иголкина В.И. Следователь УНКГБ по Калининской области Вересов выступил с протестом о снижении срока наказания до 5 лет ИТЛ для Василия Иголкина.

    6 июля 1941 г. Иголкин убыл в Каргопольлаг НКВД.

    Реабилитация

    15 мая 1943 года Иголкин Василий Иванович был освобожден досрочно из Каргапольлага, по инвалидности.

    24 мая 1944 года, после повторного допроса по делу Иголкина В.И. свидетелей Поганкина Ф.П., Иголкиной Т.П., Иголкина И.И., Башмаковой М.И. и Сарафанникова И.В., Управлением УНКГБ по Калининской области было принято решение о снижении меры наказания Иголкину В.И. до 5 лет ИТЛ, однако это постановление утратило силу в связи с освобождением Василия.

    После освобождения Василий отбыл в город Сердобск Пензенской области, где жил некоторое время и работал в Горкомхозе. Скончался Иголкин в 1944 году.

    3 октября 1960 года Татьяна Павловна Иголкина обратилась в Военную Коллегию Верховного суда СССР с прошением [25]:

    «Убедительно прошу Вас, разъяснить мне нижеследующее: Мой муж Иголкин Василий Иванович был арестован в 1937 году 14 ноября по 58 ст. Приблизительно в 1943 г. — он был освобожден. В виду того что г. Ржев был занят врагом, он попал в г. Сердобск, где и обосновался и поступил на работу в Горкомхозе. В 1944 году я получила извещение о его смерти. Так как я все время была уверена в его невиновности, то мне хотелось бы восстановить его честное имя, реабилитировать. Мне 70 лет, детей у меня нет, абсолютно одинока, пенсию я не получаю, хотя и работала, но полный стаж в связи с войной собрать не могу, с кем работала раньше, тех уже в живых нет. Так как я человек малограмотный, то не знаю, как и откуда начать, но убедительно прошу Вас помочь мне в этом. Разъясните мне, пожалуйста, что мне надо делать, с чего начать. Прошу не отказать».

    20 января 1961 года по ходатайству Иголкиной Татьяны Павловны постановление Тройки УНКВД Калининской области от 25 ноября 1937 года отменено, и дело в отношении Иголкина Василия Ивановича производством прекращено за отсутствием состава преступления. Иголкин В.И. реабилитирован посмертно [26]:

    «Президиум Калининского областного суда в составе председательствующего Цветкова В.Е., членов президиума Баранова А.И., Суворова М.И., Куракина П.С. и Кучина Н.Г. с участием и.о. прокурора Калининской области Архипова П.И. по докладу члена президиума Кучина Н.Г. рассмотрел дело по обвинению Иголкина Василия Ивановича. Постановлением Тройки УНКВД Калининской области от 25 ноября 1937 года Иголкин Василий Иванович, 1886 года рождения, уроженец гор. Москвы, русский, житель гор. Ржева, до ареста работал счетоводом на строительстве роддома, осужден к лишению свободы сроком на десять лет. Рассмотрев дело и протест прокурора области, в котором ставится вопрос об отмене постановления Тройки и прекращении дела производством, заслушав заключение прокурора т. Архипова, полагавшего протест удовлетворить, президиум Калининского областного суда установил: Иголкин осужден за то, что будучи враждебно настроен к Советской власти высказывал контрреволюционные террористические настроения по адресу руководителей ВКП/б/ и Советского правительства, систематически проводил антисоветскую агитацию против проводимых мероприятий партии и Советского правительства. Обвинение Иголкина основывалось на показаниях свидетелей Балобанова и Шеманского. Однако показания этих свидетелей сомнительны, так как указанные лица проходили свидетелями по ряду дел и давали лживые показания, за что Балобанов сам впоследствии был осужден. Допрошенные дополнительные свидетели Поганкин, Башмакова, Сарафанников показаний об антисоветской агитации со стороны Иголкина не дали. На основании изложенного, соглашаясь с протестом, президиум областного суда постановил: Постановление Тройки УНКВД Калининской области от 25 ноября 1937 года в отношении Иголкина Василия Ивановича отменить, и дело о нем производством прекратить за отсутствием состава преступления».

    Троицкий старообрядческий храм во Ржеве был закрыт в 1934 году. Сейчас на его месте остался остов каменной колокольни. Ржевская Покровская старообрядческая община г. Ржева занимается возрождением Троицкого храма.

    Марина Николаевна Волоскова, культуролог, член СЖР

    1 Архив УФСБ по ТО. Д. 8351с. Л. 3.
    2 РГАДА. Ф. 1475. Д. 064. Л. 39.
    3 РГАДА. Ф. 1475. Д. 064. Л. 37.
    4 РГАДА. Ф. 1475. Д. 339. Л. 22.
    5 РГАДА. Ф. 1475. Д. 137. Л. 99.
    6 РГАДА. Ф. 1475. Д. 137. Л. 98.
    7 Архивный отдел администрации г. Ржева. Ф. А169. Оп. 1. Д. 64. Л. 3.
    8 Там же. Л. 3–38.
    9 Там же. Л. 17.
    10 Архивный отдел администрации г. Ржева. Ф. А169. Оп. 1. Д. 64. Л. 17.
    11 Там же. Л. 34.
    12 Там же. Л. 37.
    13 Там же. Л. 39.
    14 Там же. Л. 3–40.
    15 Там же. Л. 39.
    16 Там же. Л. 3–40.
    17 Там же.
    18 Там же. Л. 40.
    19 ГАТО. Ф. Р-2349. Оп. 1; Иголкин В.И. Ржевитянка. М.: Маска, 2015.
    20 Архив УФСБ по ТО. Д. 8351с. Л. 4.
    21 Там же. Л. 6.
    22 Там же. Л. 8.
    23 Там же. Л. 14.
    24 Там же. Л. 44–45.
    25 Там же. Л. 58.
    26 Там же. Л. 60.